Спасти Ивановку

В то же время она понимала, что прекрасное знание истории не поможет ей при живом общении с людьми другой эпохи, ведь и разговариваем мы с ними по-разному, причем настолько, что можем не понять друг друга, и одежда у них другая (что-что, а женщину, одетую в джинсовые шорты в девятнадцатом веке, представить себе невозможно), и макияж у нее вполне себе современный, с четко прорисованными бровями и темно-красной помадой. Хорошо хоть, никогда не увлекалась накачиванием губ, наращиванием ресниц и ногтей, а то была бы картина маслом!

Между тем мужчины в штанах с лампасами подошли вплотную к взволнованным не на шутку путникам.

Ирина Игоревна робко подняла глаза на одного из них. Совсем молодой парнишка лет двадцати пяти, светлые волнистые волосы чубом выбиваются из-под фуражки, в светлых внимательных глазах ни капли страха, нет и отвращения, а лишь вопрос, недоумение, неподдельный интерес.

— Кто такие, откуда? — спросил он, наконец.

— Я из…

Сказать из казачьей станицы? Но они сами оттуда и сразу поймут, что это не так.

— Я родилась в… Верхнеудинске, а потом много лет жила в Петербурге. Год назад овдовела, решила податься на родину, теперь вот ищу родственников.

— В Петербурге мода такая, полуголыми ходить? — парень округлившимися глазами рассматривал серебристую тунику с коротким рукавчиком, летние шортики и легкие босоножки.

Его товарищ, парень постарше, смуглый и с черным чубом, решил вмешаться:

— Я слыхал про их моду, у них там бабы чуть ли не с голой грудью ходят, деликатес называется — сверху все открыто, но юбки длинные вроде.

Ирина Игоревна фыркнула, едва не расхохотавшись:

— Вырез на платье называется декольте, — поправила она, — у меня была другая одежда, но она в пути так обносилась, что пришлось выбросить, а эту мне дали китайцы, нам по пути встретилась китайская деревня. Кстати, меня зовут Ирина.

— Я — Матвей Куцев, — представился светловолосый парень.

— А я — Алатырцев Степан, — слегка улыбнулся черноволосый, — мы рядовые Аргунского полка Забайкальского казачьего войска, охраняем эту территорию.

Ирина Игоревна едва не потеряла самообладание. Сынок? Да мне же всего сорок с небольшим, и все говорят, что я выгляжу моложе, да у меня муж ненамного старше этого таксиста!..

Но тут оживился Никита. До этой минуты он стоял молча, как вкопанный, и вдруг взахлеб затараторил:

— Братцы, так вы казаки, да? Настоящие казаки? — он смотрел на них загоревшимися глазами, с неподдельным, почти детским, восторгом.