Спасти Ивановку

— Надо срочно везти его в больницу, в город.

— В больницу? — закричала Беата.

Почему-то слова о больнице навели на нее ужас.

В этот момент от сквозняка открылась и с грохотом закрылась оконная рама. Вацлав закрыл глаза, голова его свесилась набок.

— Выйдите все! — потребовал доктор.

— Но я пообещал быть рядом, — запротестовал Спиридон.

— Тогда помогите мне, надо его положить на пол и попробовать запустить сердце.

Беата с детьми вышли из комнаты. Всех трясло. Если уж голос доктора стал таким напуганным и отчаянным, что уж говорить про самых близких людей.

Зося отчаянно молилась, не переставая повторяла она слова всех молитв, которые только могла вспомнить. Младшие, Ян и Стефан, понимали, что стряслась беда и не могли сдержать плача, Беата, как могла, их успокаивала и просила, умоляла не плакать.

Никто из них не понимал, сколько они уже сидят вот так, цепенея от ужаса.

Вскоре открылась дверь, и из комнаты вышел доктор с трясущимися руками, мрачный, как туча. Не глядя ни на кого, молвил:

— В общем, он умер.

Беата упала на колени и застонала, закрыв лицо руками.

Спиридон сидел на полу у тела друга. Такой сильный мужчина, он не мог сдержать рыданий, горе обуревало его, сносило напрочь разум.

Подошла плачущая Зося.

— Что это такое, царапина или порез, вы что, резали его? — спросила она, указывая на красный след на груди отца.

— Никто его не резал, это разрыв сердца, — объяснил доктор, — сердце было очень слабое, а внезапный стук оконной рамы добил его.

— Зося, — попросил Спиридон, — сбегай за водкой, пожалуйста. Я не могу, мне надо выпить.

Отправив детей к соседям, все уселись за стол, выпили водки. Закусывать никто не стал, кусок не лез в горло. Начали приходить друзья и соседи, все сокрушались, на лицах были искренние слезы.

Беата вскоре встала из-за стола и приступила к своим скорбным, но почетным обязанностям. Перевернула все табуретки, чтобы дух умершего не задерживался, а мог воспарить к небесам. Всем присутствующим полагалось горевать стоя.

Затем она завесила все зеркала в доме черной тканью. Обмыла такое дорогое тело, нарядила в самую лучшую одежду и с помощью мужчин положила на стол.

Уйти на ночь из дома к соседям она отказалась, собираясь всю ночь не спать и горевать над телом мужа.

Спиридон рано утром запряг лошадь и поехал в город, чтобы привезти самый красивый гроб, который найдется, с оборками, кружевами, с атласной белой подушкой внутри.