Спасти Ивановку

Но Беата совсем не хотела умереть даже для того, чтобы после смерти Вацлав ее полюбил. Невольно отступила она назад, нечаянно задела ногой ведро, и «немая» вода пролилась на пол.

— Не хочешь? — усмехнулась старуха. — Значит, не любишь. Дали тебе мужа и троих детей, будь этому благодарна, исполняй свой долг перед мужем, воспитывай детей. Уважай своего мужа и уважай его решение, поняла?

Беата упала на колени и залилась горючими слезами.

— Спасибо тебе, Марзанна, и Ладе я по гроб жизни благодарна! Пусть Вацлав не возвращается, я буду уважать его мнение, никогда больше слова поперек не скажу! Я только жить хочу, видеть, как дети мои растут, как они хорошеют, ничего мне больше не надо!

Страшные черные глаза были устремлены на Беату.

— Прабабушка твоя служила мне, и ты послужи. До самой своей смерти ты будешь готовить покойников к достойным проводам, к великому переходу. Помнишь, как правильно это делать?

Беата, всхлипывая, кивнула.

— Будешь их обмывать в последний раз, наряжать, оплакивать и провожать в последний путь, — продолжала Марзанна, — и смотри, чтобы все правильно было.

— Поняла, все сделаю, — пообещала Беата. — Никогда свою клятву не нарушу, что бы ни случилось. Благодарю тебя за почетную обязанность и за доверие.

— Принимаю твое служение, — кивнула богиня смерти, — а муж к тебе вернется, и в этот раз навсегда.

— Скажи, а Польша? Когда она будет свободна?

— Скоро. И не скоро. Когда ты старой станешь.

Марзанна медленно растворялась в воздухе и вскоре исчезла, как будто ее и не было. Беата повернулась к окну — лунный диск во тьме вновь сиял своим желтоватым светом.

Через пару дней возле дома остановилась коляска, запряженная лошадьми. Дети с радостными возгласами потащили домой мешки с обновками, книжками и другим добром. Вацлав обеспокоенно взглянул на вышедшую жену, заметил, что она стала какая-то другая, во взгляде сквозили совершенно новые невиданные ранее эмоции.

— Я сейчас к Спиридону схожу и вернусь.

Беата спокойно кивнула и пошла с детьми в дом разбирать покупки.

Вацлав шел быстро, глазам неуютно было от яркого солнца, отраженного от белоснежного снега.

— Спиридон дома? — спросил он у Глашки, хлопотавшей по хозяйству.

— Да, сейчас позову.