Спасти Ивановку

Прошептала слова заклинания:

— Ой, диво-Лада, мати-Лада, услышь меня! Услышь, помоги, уповаю на тебя лишь, жду дива от Лады, жажду лада от Лады! Перстень мой пусть сияет, путь до Лады освещает!

Она долго смотрела на воду, но драгоценный камень в воде не засиял и не начал переливаться, из середины ведра не поднялся искрящийся красный столп, не происходило вообще ничего.

Беата горестно вздохнула:

— Ну все, не слышит меня Ладушка, обидела я ее, слово свое не сдержала. Что ж теперь поделаешь?

Вынув кольцо из воды, она протерла его и водрузила обратно себе на палец.

Глянула в окно и обомлела. Полная луна, только что висевшая в синем небе огромным желтым диском, стала вдруг блестяще-черной. От сияющего черного блеска нельзя было отвести глаз. Где-то за спиной послышался шорох и скрипучий, еле слышный старческий голос:

— День добрый, Беата!

Женщина медленно повернулась. Перед ней стояла высокая худая старуха со светящими и дикими, точно две черные луны, глазами, в черно-сером потрепанном платье и с серпом в руках.

Седые длинные волосы разметались по плечам. Беата заорала так, как никогда ни до, ни после этой встречи.

— Замолкни, — так же тихо, но хорошо слышно, велела старуха.

— День добрый, Марзанна, — дрожа всем телом, произнесла Беата.

Она хотела сказать, что вовсе не призывала к себе всесильную богиню смерти, хотела спросить, что ей нужно, но язык как будто разбух и не слушался.

— Можешь не говорить ничего, — прошелестела Марзанна, — я и так знаю, чего ты хочешь. Лада к тебе больше не придет и тебя не услышит.

Троих детей вы с мужем родили, а больше у вас их не будет.

«Конечно, не будет, муж от меня ушел», — пронеслось в голове у Беаты.

Она тоскливо подняла на Марзанну глаза, полные отчаяния:

— Ты за мной пришла, да? Меня хочешь забрать?

Ведь Марзанна обычно занималась тем, что ткала полотно жизни, и она могла продолжать ткать, а могла резко оборвать, и тогда человек умирал.

— Я спросить тебя хочу, неужели ты до сих пор хочешь, чтобы муж тебя любил? Тебе ведь Лада давным-давно объяснила, что этого никогда не будет.

Беата замялась.

— Так хочешь ты его любви? — опять спросила Марзанна.

— Да.

— Тогда вот, — старуха движением руки поставила перед женщиной табуретку, — залезай.

Беата затрепетала:

— Ты что, хочешь, чтобы я повесилась?

— А тебе ничего другого не остается. Вперед! После смерти он тебя полюбит.

— Потому что его совесть замучает, да?

— Возможно.

В древних преданиях говорится, что любовь сильнее смерти.