На конкурс красавиц требуется чудовище

Ты что, не читала последние выпуски журналов? Они там сделали подборку самых продуманных каверз!

– Боги меня миловали от такого чтения, – честно сказала я и легла в постель.

Я успела только прикрыть глаза, а дальше – чернота и пустота, как и всегда, когда мага погружают в целебный сон.

Нет, магистры разума могут навоображать себе целый кабинет, в котором будут все-все прочитанные ими книги. И тогда время целебного сна пройдет с пользой. Но я не то что не магистр, у меня вообще склонности к этому специфичному направлению нет.

Точнее, пока меня не выдернет из сна: увы, Тина только учится, и после академии ей еще пару лет подвизаться принеси-подай в лечебнице.

– Тут такое дело, – щеки моей подруги лихорадочно горели, – тут такое дело!

– Какое?!

Я попыталась сесть, но вдруг поняла, что не могу: что-то меня придавливает к кровати.

Не что-то. Кто-то.

С десяток очаровательнейших щенков-бассетов.

– К Гамильтону племянники пришли, – с восторгом произнесла Тина и тут же обеспокоенно добавила: – Но мы их посчитать не можем.

Сдвинув с себя малышей, я села, спустила ноги на пол и взбодрила себя охлаждающим заклятьем.

– Так, Милтон говорил, что к двадцати старшим прибавилось одиннадцать младших.

Мы синхронно перевели взгляды на мою постель, где как раз сопели младшие щенята.

– Десять, – севшим голосом произнесла Тина.

– Одиннадцать, – поправила ее я и показала на троих щенков, – смотри, из-под них четвертый хвостик торчит.

– Ага, хорошо, – покивала подруга, – я просто боюсь, что они уйдут гулять по дворцу и их кто-нибудь обидит.

Я потерла кончик носа и с тяжким вздохом произнесла:

– Теперь и я боюсь.

– Что их кто-нибудь обидит?

– Что они с кем-нибудь поиграют. Звери, что магические, что обычные, взрослеют быстрее людей. А уж колдовские расы миров-сателлитов… – Я покачала головой. – Поверь, каждый из этих малышей может за себя постоять.

Приведя себя в порядок, я вместе с Тиной вышла в гостиную.

Тот все еще пытался их посчитать.

– Приветствуйте компаньона, – рявкнул Гамильтон.

И я, стиснув зубы, натянула на лицо улыбку. А щенки-подростки, умостив попы на ковер, разом завыли. И еще. И еще. Три приветственные песни, от которых многострадальное стекло пошло мелкой трещинкой.

– Что за шум? – нахмурился Марон и встал с колен.