Трофеи берсерков

Не видеть, не слышать, не знать и, главное, не говорить вслух правды - этот неписаный закон касался всех рысей клана Ханнеса. Глава мог убить и убивал за излишнюю храбрость и честность. Или глупость – это как посмотреть.

По гладкому плиточному полу шагалось легче. Не было коварных камней, словно замыслявших уронить девушку. Но возникли другие препятствия: резкие повороты, острые углы, двери, которые нужно открывать. А для этого надо поднять руку, согнуть в локте, толкнуть массивную деревянную плиту...

Дыхание Ады частое и поверхностное.

Навалилась всем телом на очередную дверь, предпоследнюю, отделявшую от цели. Надавить и пройти дальше не было сил. Честно, просто никаких больше сил, ни магических, ни человеческих, ни звериных.

Обреченно прикрыла веки. В носу, глазах и рту - пыль. Все та же серая пыль с бесчисленных улиц, дорог, тропинок. Ада собрала ее из самых разных мест по всей территории клана и даже за его пределами. Но пыль эта всюду одинакова, от нее разит смертью, болезнью и разложением. И сейчас тем же самым пахла Ада.

Где и с кем поведешься, там и от тех и наберешься.

После того как встретится с Ханнесом, первым делом пойдет к источнику. Срочно надо мыться. И подлечиться бы тоже не помешало.

Янтарный зал как всегда великолепен, блестит и переливается. Таким он выглядел в праздники, таким пребывал и в войну. Комната являлась своего рода реликвией клана рысей. Аде же казалось, что это помещение – сосредоточие всего, что ей опротивело. Этот цвет, заманивающие переливы... Такие глаза у владыки.

Такие же глаза были у его сына. Лживое, обманное тепло, отравляющее, а не исцеляющее душу.

Залу повезло: они проиграли войну до того, как берсерки успели сюда добраться. Волки и лисы сражались отчаянно, а земли клана рысей находились за их территориями.

Ханнес сидел на широком деревянном подоконнике. При виде ввалившейся в помещение девушки его лицо дрогнуло. Не из-за сострадания. Скорее, ее плачевное состояние подняло главе настроение. И он очень хотел лично сообщить последние новости, из-за которых и велел Аде срочно вернуться в город.

- Ты не выглядишь довольной, - сказал вместо приветствия.

Спрыгнул с подоконника и направился в сторону застывшей фигуры. Стал ходить вокруг, разглядывая.

- Радуйся, ну же! Война закончена, да здравствует мир! Хотя... - Высокий и сильный, отдохнувший, чистый, сытый, он остановился напротив и взял девушку за подбородок. - Радоваться нашему, так сказать, поражению тебе все-таки не придется.