Да прибудет тьма

На пути обернулась, проводив взглядом поникшую альву.

Незваных гостей лес встретил свежестью и лёгким ветерком. Зашептал листвой, с пути убрал ветки, освободил тропку от корней. Быстро вывел к мёртвой поляне, но не дал Роло ступить на обожжённую траву.

— Не пускает меня священная земля. Много горя и боли она впитала. И мой народ в этом участвовал, — дроу нерешительно топтался у края.

— Я воспользуюсь твоим мечом, — Веселина выхватила оружие из ножен и полоснула себя по левой ладони, поморщившись от боли. — Раз моя кровь тут так всем важна и нужна будем ею пользоваться.

Вогнав меч в землю ровно между живой и неживой землей, девушка наблюдала как кровь собирается в ладошке, сложенной лодочкой.

— Кровь моя, отдаю её я.

Куда кровь прольётся,

Туда жизнь вернётся!

Она вылила кровь на меч. Руническая вязь на нём вспыхнула синим, знаки пришли в движение, перемешались, меняя первоначальный порядок. Кровь потекла по лезвию, а когда коснулась земли вспыхнуло голубое пламя. Оно стремительно побежало по краю «жизни» и «смерти», обрисовывая поляну.

— Будем считать, что меня услышали.

Взяв бережно тело Матса из рук эльфа, она шагнула через пламя на мёртвую землю. До большого камня в центре поляны было шагов десять. Веселина наделась их пройти без труда. Но нога сразу провалилась по щиколотку, словно в зыбучий песок. Роло хотел помочь, но не мог пошевелиться.

Разжав кулак, альва пролила несколько капель крови на землю. Только в этот раз ничего не произошло. Вторая нога тоже оказалась в западне.

— Матушка Сыра-Земля! Из тебя мы родимся, — высвободив ногу из ботинка, у которого сгорели шнурки, она уверенно сделала ещё один шаг.

— Придет время в тебя возвратимся, — двинулась вперед, освобождая вторую ногу из обуви. Отдышалась. Пот скатился по виску, обжигая кожу.

— Ты нас кормишь, — с новым шагом почувствовала сопротивление. Воздух сгустился словно малиновый кисель. Не видела она как за спиной на следах её пробивалась молодая трава.

— Ты нас поишь, — ещё пролитая кровь и новый шаг.

— На себе носишь, — прорвалась сквозь кисель. Вздохнула.

— Ничего взамен не просишь, — шаг и ступню обожгли тысячи холодных игл. Холод пробирал до кости, замораживая всё внутри и сердце, и чувства. Зубы посинели и выдали дробь.

— Как родных детей любишь, — капля крови растопила землю, позволяя продвинуться ещё немного вперед.

— Когда накажешь! — прокричала она. Жар раскаленных углей вошёл в пятку, пронзил, сжигая страхи и неуверенность.