Да прибудет тьма

— Я так понимаю в этом летающем гробу и лежит твоё тело, Зиминиар?

Спросила и прихрюкнула, сдерживая смешок.

— Там и лежит. Не вижу ничего смешного.

— А когда мы твою башку к нему приложим, тебя разбудит поцелуй принца? Спящая красавица ты наша, — девушка снова расхохоталась. От смеха её стены начали светиться ярче, мерцая в ритм.

— Не надо меня целовать, — огрызнулся демон. Задумался на секунду и тоже хрюкнул. К заливистому смеху Веселины присоединились лающие звуки, больше похожие на хохот голодной гиены в пустыне.

Тут и Баребра не удержалась и тоже рассмеялась, настолько заразительные и устрашающие звуки неслись со всех сторон, отражаясь от стен.

— Ы-гы-ы! — смеялась голова прибулькивая. — Спящая красавица в летающем гробу. Гы-гы-гы. Тогда уж мёртвая царевна.

— Точно! — Веселина согнулась в новом приступе гомерического хохота.

— Под горою темный вход.

Он туда скорей идет.

Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

— Ой, не могу! Ты еще и Пушкина наизусть знаешь.

Разве можно так издеваться, — Веся пыталась отдышаться. — Прямо пытка смехом. Аж живот разболелся.

— Может вы мне объясните? — выдохнула зелигена, сдерживая рвущиеся смешки.

— Сказка есть такая, про девушку, уснувшую вечным сном. Чтобы её разбудить, её должен был поцеловать мужчина. Я тебе позже расскажу, — просмеявшись, Веселина с трудом закинула голову в саркофаг, который, к всеобщей радости, оказался без крышки. Тщедушное тело в нём было обмотано цепями.

Руки покоились на груди. Сверху лежал металлический диск размером с тарелку. Выдавленные знаки придавали ему схожесть с круглой печатью.

— Поверни, ровнее! — скомандовал демон.

— А может мы её вообще наоборот приставим. Ты будешь единственный во всём мире демон с глазами на затылке, — не любила Веся когда ей указывали, да ещё и под руку говорили. — Ты свой командный тон-то умерь. А то будешь остаток жизни ходить задом наперёд.

— Уже не смешно.

— Я и не смеюсь, — девушка поправила голову.

— Так нормально?

— Ещё чуть правее, пожалуйста, — Зиминиар решил не искушать судьбу.

— Ну всё. И чего ты не срастаешься?

Сморщенный носик Баребры, заглянувшей в саркофаг, говорил о неприятном запашке, исходившем от синюшного тела. Оно явно пролежало тут не один месяц и успело покрыться налетом пыли, а местами и плесени.

— Худенький-то какой, — ткнув пальчиком в лапу демона, покрытую шерстью, зелигена снова сморщилась.

— Усох, — усмехнулась Веся.