Невероятные приключения Катеньки

На удивление внутри было чисто, вместо напольной дыры наличествовал трон с круглой деревянной крышкой, с потолка свисал пучок сухих запашистых растений — местный дезодорант.

Закончив утренние процедуры омовением ледяной водой из подобия рукомойника, Катя влетела в жаркую горницу.

За столом восседал кузнец Василий и уписывал за обе щеки яичницу со своей половины огромной сковороды, заедая ломтем хлеба толщиной с руку.

Он кивнул Кате на противоположную сторону стола, протянул трехзубую железную вилку, кусок хлеба и луковицу.

— Ешь, — коротко сказал он и до конца трапезы не произнес больше ни слова.

«Когда я ем, я глух и нем» — процитировала про себя Катя цитату своего гуру и благоразумно принялась за яичницу. Высказывать детине «косая сажень в плечах» претензии о вредном холестерине ничуть не хотелось.

То ли изменилось что-то в самой, то ли здешние куры несли яйца, достойные брать награды на международных гастрономических выставках, но вкуснее глазуньи Кате в жизни своей кушать не приходилось.

Конечно не последнюю роль сыграл и аппетит молодого тела, спущенного с поводка здорового образа жизни имени Юлии Золотаревой. Если бы кто-нибудь заикнулся, что Катя в одну моську способна схомячить настолько обильный завтрак, она бы сморщила хорошенький носик и покрутила пальчиком у виска. К окончанию трапезы Катя вполне уже осознала, что жизнь ее поделилась на «до», и теперешнюю. Будучи девочкой разумной, практичной и целеустремленной, ей, как дважды два — четыре было ясно, что жить придется по новым правилам, понятиям и законам принявшего ее мира.

Вкусный, обильный завтрак придал сил и веру в прекрасное будущее. Деликатно рыгнув — Катя где-то вычитала, что это такое уважение повару в примитивных мирах, она привалилась спиной к стене, ласково смотря на Василия. Здоровенного, кряжистого, с пудовыми кулаками... Таких мальчиков она обводила на раз.

В свое время она прочла немало книг про попаданцев в прошлое, и внутренне она была готова совершить головокружительную карьеру.

— Спасибо, Вася! — лучезарно улыбнулась она.

— На здоровьице, — буркнул тот, рассматривая свою гостю.

— Какая то хлипкая, малокровная, — с сомнением рассуждал он, закончив осмотр. — Ни тела пышного, ни лица румяного....

— Чьих будешь? — спросил он потерявшуюся Катю.

— Что значит — «чьих»? — опешила та.

— Кому служила? — по лицу кузнеца перекатились желваки. — Городским? Аль сельским?

— Сама себе! — надменно бросила Катя, скрестив на груди руки.