Солнечный страж

— Сандберг, да ты никак женился? Вот дед-то обрадуется! Ну, садитесь, подвезу до дома.— Спасибо, но мы пешком пойдём, — поблагодарил Эдвин деревенского мужичка. — Хочу невесте дорогу показать.— Невесте, ну дела! А свадьба-то когда? — усмехнулся в седоватые усы сосед Сандбергов.— Завтра, — весело отозвался страж, — да мы вечером зайдём вас пригласить.— Ну гуляйте, гуляйте, — покивал дядька и тронул лошадку. Старенькая телега с грохотом покатилась по утоптанной сухой глине.— Завтра? — От неожиданности я даже остановилась.

Над нашими головами в ещё голых яблонях и вишнях пронзительно верещали воробьи.— Конечно, а чего тянуть-то? — Эдвин притянул меня к себе, поцеловал в щеку и кивнул в сторону часовни, золотой шпиль которой был виден из любой части посёлка. — Прямо завтра и обвенчаемся, ребята обещали к обеду добраться до нас.— А здесь что? — спросила я, когда мы оказались у маленького, затянутого диким виноградом крыльца, сплошь усыпанного прошлогодними красно-бурыми листьями. На двери домика поблескивал медный знак, очень похожий на тот, что носили целители Солнечной стражи. — Моя будущая клиника, — с уверенностью ответил он и, смахнув сапогом листья со ступеней, легко взбежал к плотно запертому входу. — Когда служба в Страже окончится, мы с тобой откроем здесь лечебницу. Ты как раз успеешь за это время выучиться в Академии.Он был необыкновенным человеком. В его словах чувствовалась такая пламенная уверенность, что все, кому доводилось слушать его, не могли усомниться в том, что всё будет именно так, как он говорит. Я осторожно потрогала медную ручку двери, и мне показалось, что металл ответил едва различимым теплом, словно весеннее солнце уже успело нагреть залитое светом крыльцо. Позже я узнала от дедушки, что запертая несколько лет больница принадлежала его родному брату, погибшему на войне.Центр Фоллинге остался за нашими спинами, и теперь мы шли по широкой восточной дороге. По обе стороны далеко впереди виднелись дома и сады, некоторые деревья были тронуты первой несмелой зеленью, а в воздухе носилась пыльца ольховых и берёзовых серёжек, щекотавшая нос. Я обратила внимание, что ворота одного из дворов распахнуты настежь и вся лужайка перед домом усыпана мелкими голубыми и белыми цветами. Как синий и жемчужный волшебный бисер, крохотные первоцветы росли здесь повсюду, бесцеремонно вытекали голубой речушкой из-под забора, спускались в придорожную канаву, занимали собой кучи дёрна и навоза, сложенные у добротного плетня.