Сердце Рароха

Беломир повернулся на левый бок и вновь испытал то же противное ощущение раздвоения, что нападало на него каждый день с того момента, как он мальчишкой въехал во дворец. Это верно — все время, даже во сне, он носил личину, обманывал, лгал всем кругом.

Но другого выхода не было. И не только потому, что он попал в дом к ненавистному дяде, но и потому, что верховный жрец, едва его увидев, отвел в сторонку и шепнул, что знает его главный секрет.

Этот секрет Зареслав не открыл никому. Наоборот, приказал Беломиру молчать о прилетах огненного сокола, а потом упросил Осмомысла приводить наследника в храм каждый день под предлогом наставления в божественной премудрости и воспитания благочестия.

Однажды Бел спросил жреца, отчего нельзя говорить о его баженецком даре. Зареслав твердо и по-доброму ответил: «Оттого, что не бывало еще на княжьем престоле бажененка-пламенщика. Баженята — борцы с темными силами, это их работа. Народ им верит, но и побаивается. Представь, что начнется в народе, коли узнают, что бажененок ими правит.

Все полетит вверх тормашками, а князь наш и так еле удержал власть — и хочет всю ее тебе передать, когда срок придет. Так что молчи о силе своей, княжич. Придет срок — и откроешься смело. А я тебя покамест буду обучать, чтобы и себе, и другим не навредить. Тебе-то уроки особые нужны, раз глаз нет».

Бел открыл рот и хотел выпалить, что плевал он на власть и на князя, вообще на все плевал с высокой колокольни... Но жрец положил руку ему на плечо и погладил так ласково, как не гладил даже покойный отец.

Напоил липовым чаем с медом, проводил в глубь леса и собрал для Бела лукошко спелой сочной брусники да клюквы. А еще научил свистеть по-птичьи, рычать по-звериному и на слух находить затаившегося зайца.

Сердце, которое так долго остывало в темнице, под криками Негослава и бранью Другака, встрепенулось и потянулось к источнику доброты и заботы. Бел поверил жрецу — и послушался его просьбы, вернее, приказа.

Последующие годы протекли так быстро и бурно, что Бел, вспоминая их, удивлялся лишь одному — как он вообще-то выплыл, избежал всех водоворотов и омутов, разминулся с самыми опасными ловушками.

Несомненно, Осмомысл им гордился — Бел делал для этого все. И конечно же, князю было лестно слушать из уст воспитанника, как ему нравится здесь жить и постигать тонкости управления столь богатым княжеством. В этом Беломир не лгал, ему в самом деле было настолько интересно, что любые трудности он воспринимал как награду и вызов лично для себя.