Сердце Рароха

Когда земля перешла к Стоуму, первое, что он распорядился сделать — нарисовать и отлить пробные монеты с его профилем спереди и гербом, пчелой меж двух колосьев пшеницы, сзади. Нечего и говорить, как сильно изменились благодаря этому правила торговли внутри княжества и за его пределами, как возросло уважение к Стоуму — но и страх также. А страх имеет свойство размножаться и пускать корни там, где при другом положении цвели бы любовь и покой.

Брак Беломира с дочерью враждебного князя был заключен едва ли не чудом: когда портрет только что вступившего на престол молодого слепца рассылали всем подходящим невестам, двор Бранибора сначала решили исключить.

Но вмешался главный казначей, тоже молодой, но очень способный Велислав, и настоял на отправке копии Бранибору.

А потом прилетела удивительная и радостная весть о том, что Бранибор готов отдать свою младшую дочь за Беломира. И подписать Рудничный ряд — двусторонний договор о передаче права на аренду спорной земли сроком на пятьдесят лет.

Но была в том ряду оговорка: в случае развода или жестокой обиды княгини, а также в случае отсутствия наследника мужского пола спор возобновляется, и Бранибор оставляет за собой право требовать землю назад. Все понимали, что это означает — новую войну. Войну, к которой никто в Сольском княжестве не был готов...

— Пока Пребрана жива, нападать на нас он не станет. — Несмотря на уверенность в собственных словах, язык на последнем слове запнулся.

— Она — заложница мира между нашими княжествами.

— А долго ли проживет княгиня? До меня слухи доносятся разные, — Златан перекатил чашу к могучей потной шее. — Бают люди, совсем выжила из ума, руки на себя хочет наложить... Уф-ф, хорошо.

— Сделаем так, чтобы жила и цвела, — твердо ответил Мормагон и поставил рюмку на поднос. Затем подошел к окну и встал рядом с родичем, разглядывая заплутавшую бабочку-синекрылку, парившую совсем близко.

Сомнение вернулось к нему — сделать должна эта девка-баженянка, Весняна Осьминишна. Но хоть и умна она, и упряма, что твоя дикая кошка, немочь Пребраны не поддалась ни одному, даже сильному и благословенному свыше целителю. Кто ж, кроме Зареслава, верит в возможность излечения? Никто.

И даже сам светлый князь не верит, хотя и согласился с Зареславом, и послал Мормагона в Мшанку.

Вестник вдруг понял, что и в нем самом никакой веры нет.