Сердце Рароха

Как доехал? Не хочешь ли мятной воды со льдом али чего покрепче, например, рюмку перцовочки? Моя Малушка такую делает, у самого светлого князя не найдешь! А к ней-то велю оленью ляжку сырокопченую... Ох, услада уст моих, а не оленинка.

Его карие маленькие глаза под густыми бровями, нос картошкой и широченные усы цвета поздних каштанов с проседью придавали румяному широкому лицу грозный вид. Да и саженные плечи, и руки с бугристыми мышцами намекали, что с наместником-воеводой шутки плохи. В охоте или войне сложно было отыскать более опасного соперника.

Что ни говори, Златан мог быть очень свирепым, когда требовала обстановка, но зато со своими и у себя был само радушие и щедрость.

— А можно всего понемногу... И здоровья тебе, родич, во век века, — Вестник сел в указанное кресло и вытянул ноги. — Ох, староват становлюсь. Раньше мог сутками верхом скакать, да с ветром наперегонки, а нынче... Печально житие человеческое, только войдем в разум — и уж пора на свалку вперед ногами.

— Кому пора? — развеселился хозяин и отложил палочку-писало в особый стаканец, прибитый сбоку к столешнице; в другом стаканце уже лежали чиненые перья, нужные, чтобы писать набело, не не дешевой бересте, а на дорогой коже-телятине. Взявшись за колокольчик, он позвонил два раза. — Тебе? Не смеши, не то лопну, а мне еще доклад князю писать, семь потов проливать над цифирью клятой. Вон смерды и закупы податей почти четвертуху не довезли, и как это объяснять главному казначею прикажешь?

— Какие смерды, небось пригородные? Скоро сбор урожая в окраинных селах и деревнях, а по всему видно, год хороший, довезут, — Мормагона одолевала зевота.

Да, возраст и бессонная ночь берут свое, и пусть старина Златан его не переубеждает. — И потом, у тебя мошна набита так, что скоро треснет. Сыну копишь, знаю, да лучше вовремя князю положенное отдать и милости его не лишиться, чем утаить златник-другой и навлечь его гнев.

— Мудр ты, аки змий подколодный, — задумчиво почесал нос Златан.

— И то правда, довезут, а не достанет сколько-то, из своих доложу. Князю лучше не перечить... Постой-ка, видел я тут кое-что, не забыть бы...

И он стал перебирать берестяные свитки, морща лоб и что-то приговаривая сквозь зубы.

От нечего делать Мормагон рассматривал полки вдоль стен с сотнями свитков и сложенных вместе восковых дощечек. Были тут и вовсе диковинные книги — каменные таблички с полустершимися письменами на забытых языках.