Сердце Рароха

Плохо им было — пищу добывать тяжело, детей воспитывать тоже, а умирать и того тяжелее. Вдобавок темные боги по наущению Змеечервя сразу же начали пакостить им: воровали младенцев, убивали стариков, лишали мужчин-охотников и землепашцев разума. Так и потянулась жизнь людей, полная скорби и невзгод.

И чтобы совсем не съели их скорби, послала добрая Утица роду людскому баженят. Кровь человеческая смешана в них с кровью светлых богов. Володары они, владеющие силой стихий, а потому могут удержать тьму за чертой людских поселений, когда дети Темновида разыгрываются слишком.

И всегда, везде баженята — мужского роду-племени.

— Боярин, верно ли поняла тебя — хочешь меня как бажененка испытать? — переспросила Весняна.

Мормагон молча кивнул. И указал снова в тот же угол.

Что ж, хоть и ноги подламываются со страху, и голова кругом идет, надо выдержать все до конца, каким бы он ни был.

Шаг. Второй. Третий. По вискам и шее обильно выступил пот. Дыхание сбивалось. Руки тряслись, и Весняна на ходу сжала их в замок перед животом.

До середины горницы дошла без происшествий. Поставила столик. Выдохнула — на подносе не было ни капельки влаги.

Свеча плавала мирно в кувшине, подмигивая целеньким фитильком. Вот же клятая сила!

«Зажгись», — мысленно произнесла Весняна. Зажмурилась, собрала всю волю, представила себе этот фитилек и охватывающее его яркое синевато-алое пламя — и тут накатило дурнотой, но не как днем у колодца, а гораздо хуже.

Зазвенело в ушах, заплясали перед глазами голубые и золотые стрелы.

Он сносил на пути все — мысли, чувства, саму ее суть и душу. И кричал, хоть и беззвучно, так, что Весняна попыталась хоть как отгородиться... Тщетно. Глупая девка, глупая мошка на пути Ветра, несущаяся в потоке и тоже орущая от страха, равного которому никогда не испытывала.

***

Много позже она открыла глаза и поняла, что лежит на лавке, на коленях рыдающей сестры. Мормагон что-то говорил своим охранникам, но так тихо, что ослабевшая Весняна не улавливала смысла.

— Веська, ой, что ты наделала, — всхлипывала расстроенная Ладка. — Чуть избу не разнесла в щепки начисто! Кувшин, столик, свечу — все будто в кулаке великана расплющило одним махом! Хорошо, лампы целы остались, пожара не вышло, и осколками нас с боярином не посекло...