Сердце Рароха

— Давай, Весюшка, ты одна семерых стоишь!

Весняна кинулась к скомороху, который все-таки догнал кричащего напарника и «наступил» обухом секиры на липкую дрянь, тем самым задержав ее движение.

Стрела князя попала не совсем туда, куда нужно было — помешал резкий порыв ветра, налетевшего с запада. Но краешек кокона она все же зацепила и, видимо, нарушила в нем что-то важное. Кожа стала рваться, расходиться в стороны, изнутри хлынула зеленоватая густая жидкость, потом комками полезла темная пакость.

Существо вывалилось наружу и рухнуло вниз, к подножию скалы, без единого звука.

Беломир уже вновь натянул тетиву и выстрелил по указке Рароха в средний кокон — попал точно в середину, из раны заструилась та же неведомая дрянь. Последний, третий выстрел князь сделать не успел: оставшийся кокон треснул сам, и его узник так же, как и собрат, вывалился на землю.

Двое новорожденных чудищ, покрытых грубой болотно-зеленой чешуей, встали на задние лапы раньше, чем Беломир смог кинуть новую стрелу на тетиву.

Они двигались на удивление быстро и одновременно, словно две куклы-марионетки, управляемые кукловодом.

И оба кинулись на князя, шипя и размахивая ящеричьими, с острыми гребнями поверху хвостами. Он опустил лук и отдал Рароху приказ из одного-единственного слова: «Жги!».

Полыхнув веером искр, сокол вылетел из неяви и мигом ударил по той гадине, что была выше ростом и шипела громче. Огненное крыло полоснуло чешуйчатую башку по маковке, срезав часть плоти. Тварь заверещала, но выстояла и плюнула во врага чем-то прозрачным и, судя по запаху, едким.

Задела — и Беломир впервые увидел, как непобедимый Рарох побледнел на миг, и услышал, как он яростно вскрикнул от боли.

Значит, Милютич превратил живое в хмару — нежить, способную биться даже с духами... Князь сцепил зубы и снова прицелился, жалея, что в свое время маловато уделял внимания именно лучной стрельбе. Что поделать, его обучали биться на ближней дистанции, все-таки правитель, с охраной.

..

Он увлекся битвой с двумя чудищами и упустил из виду, что средний, пронзенный его стрелой кокон все же выпустил на свободу раненую, но пока еще способную драться тварь. И она, обогнув его слева, зашла сзади и притаилась.

***

Вышата прекратил кричать, потому что боль в ноге превзошла все мыслимые пределы и сознание помутилось. Дрянь жгла через порты, нога и вся левая часть тела постепенно отнимались. Наверное, вот так же умирал тогда от удара его отец.