Темный секрет леди Чандлер

— Почему ты его защищаешь? Твой брат ведет себя как подонок, а ты продолжаешь его выгораживать?! — не выдержав давления собственных эмоций, Райлих повысил голос.

В этот момент ему безумно хотелось придушить Кристофера за то, как он поступил с самыми близкими людьми.

— Райлих, это наше семейное дело. Видят боги, я не испытываю к нему особой привязанности, но оскорблять при мне не позволю. Будь у тебя брат или сестра, ты бы понял мои чувства, — ответила Агата, стараясь не смотреть ему в глаза и ставя перед ним кружку с ароматным напитком.

— Нет. И тогда я бы тебя не понял, — не согласился он и залпом выпил кофе.

Горячая жидкость тут же обожгла небо и язык. Райлих тихо выругался. Боль немного его взбодрила. Ему хотелось как можно скорее покинуть дом Чандлеров, чтобы вырваться из воспоминаний о прошлом, а заодно перестать испытывать угрызения совести.

— Завтра приедет один из моих подручных, передай ему все просроченные счета, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— Не стоит, Райлих, — запротестовала Агата.

— Дорогая, — он перебил ее, не вкладывая в это обращение ни тени чувств и тепла, — я не собираюсь их оплачивать. Просто сделаю так, чтобы они дошли до адресата. Поместье находится в моей собственности. Кристофер должен сам покрыть старые долги. После того как он выгреб из поместья все подчистую, у него точно есть на это средства.

Райлих поднялся со стула. Агата продолжала стоять напротив, держа в руках нетронутый кофе.

— Если леди Нине либо тебе понадобится помощь целителя, будь добра, зови профессионалов.

— Я не хочу быть у тебя в долгу, — упрямо произнесла Агата.

Райлих отодвинул свою чашку в сторону и облокотился на стол руками, подаваясь вперед.

— Ты уже у меня в долгу. Это раз. Не думаешь о себе — подумай о матери. Или твоя пресловутая гордость дороже ее здоровья? Это два. Мы скоро поженимся, так что не время строить из себя мисс Независимость. Это три.

Агата гордо вскинула подбородок.

— Спасибо за заботу, Райлих, — поблагодарила Агата.

Он отрывисто кивнул. Его взгляд переместился с голубых глаз, обрамленных черными пушистыми ресницами, на губы. Столько лет прошло, а он помнил их вкус. «Похоть. Это просто похоть», — раз за разом мысленно повторял Райлих.