Ясми́новый цвет заката

— Эро́н? — пискнула она на пробу, но и сама не особо услышала собственный голос, потому что после громового раската уши заложило.

Его не было. Ни следа.

— Хоть бы портал, хоть бы портал! — взмолилась она, вспоминая о том, каким образом может наступать смерть во время грозы. А затем похолодела ещё сильнее и, роняя туфли, бросилась туда, где до этого стоял мужчина. — В одно место же… два раза — нет!

Разрыдалась. Позорно, с подвываниями и даже хрюкнула несколько раз. Ужас сковал конечности, и Лора стояла на карачках, разглядывая чудом сохранившийся кусок асфальта под собой, на котором всего несколько секунд назад стоял целый и здоровый мужчина весом под центнер, судя по росту и размаху плеч.

Она знала, что чтобы удостовериться, нужно искать металлические предметы. Брошь с галстука, часы, цепочка от которых висела на жилете, возможно, зубные коронки или булавки. Но ничего из этого не находилось, и девушка, хоть и радовалась этому, но плакала всё горше, не зная, что делать.

Что она точно знала, так это то, что на этом пятачке, куда уже раз ударила молния, она в безопасности, пока не пройдёт клубящийся и рокочущий фронт, поэтому сидеть нужно тихо и не шевелиться.

Но знала она это из художественных книг, а вот профессор-академик, который частенько захаживал в библиотеку, с уверенностью бы сказал, что правило это совершенно не работает в тех случаях, когда рядом находится металлическая вышка, а под ногами расположен трубопровод.

Разряд был мгновенным. Всё, что успела увидеть Лора как в замедленной съёмке, это её руки, под которыми вспыхнул странный узор, а затем была лишь ослепительная вспышка, после которой наступила кромешная темнота и тишина.

6. Заброшенный сад

Первое, что вернуло сознание в реальность — это звук. Протяжный, воющий. Где-то на средней ноте, как если долго-долго вести намыленной губкой по стеклу. После этого появился запах влажной земли, цветов и, к удивлению — моря. За запахом вернулось ощущение холода по ногам в драных колготках и по загривку от мокрых волос.

И только после этого Лора поняла, что звук — это её собственный трусливый жалобный вой.

Всхлипнула, судорожно втянула воздух, кашлянула, икнула, но потом задышала ровнее, пытаясь успокоиться. «Всё ещё жива», — констатировала мысленно, а следом похолодела, поняв, что до сих пор ничего не смогла увидеть. Даже прикоснулась к лицу, чтобы проверить, открыты ли глаза, и испуганно заскулила.

Глаза были открыты, но вокруг царила тьма.