Ясми́новый цвет заката

— Давай, открывай портал в своё измерение! Палку только свою забери! — потрясла грозно тростью, а потом еле слышно жалостливо добавила: — И меня!

Безусловно, Лора и сама понимала, что в её словах серьёзности нет. Даже будь он действительно волшебным иномирцем, она бы не бросилась с ним вот так — непонятно куда и сразу. Но если вокруг творится какая-то совершенно непонятная туефта, то почему бы и не помечтать чисто удовольствия ради?

— Эро́н! — в последний раз попыталась она, но закашлялась, схватилась за горло и прохрипела, глядя на небо: — Издеваешься, да? — и будто в ответ низкую рокочущую тучу опять располосовало разрядом, а Лора зажмурилась.

Нагнать джентльмена до того, как он скрылся среди строений, так и не удалось. Тропа, даже в размокшем виде, слишком больно впивалась острыми камешками в заледеневшие ступни, поэтому пришлось обуваться и ковылять на каблуках. Лора со всей искренностью поблагодарила себя за то, что утром подумала о трепетных чувствах этого стихоплёта маменькиного, потому что, надень она шпильки, то не то что сюда не дошла бы, а даже до кофейни через сквер не доковыляла бы сама! Впрочем, это не мешало костерить поэтического кавалера про себя на разный манер просто для удовольствия, потому что без этого спускаться к развалинам получалось как-то хуже и не очень бойко.

Мужчина пропал из виду, и Лора бегом слетела с последнего участка тропы. Подпрыгнула на одной ноге, поправляя задник туфли, подтянула лямку сумки и направилась в проход между зданиями, где скрылась фигура в цилиндре.

Долго блуждать не пришлось, да и территория-то была всего ничего: три гаража и вышка. Что не так, Лора поняла чуть позже. Всё же гуманитарное образование пусть и расширяло кругозор, но не давало технического склада ума, поэтому её больше волновали этические вопросы и эмоции, а не законы физики. Но эти самые законы напомнили о себе сами в тот момент, когда девушка облегчённо вздохнула, увидев Эро́на в десяти шагах от себя посреди замусоренного двора.

С оглушительным треском в вышку ударила молния, ослепив и выбив весь дух из смелого девичьего сердца. Если Лора и визжала, то этого не слышала, а когда пришла в себя, осознала, что сидит на корточках, зажав уши кулаками, но всё ещё крепко держит при этом трость. Впереди было пусто, а на месте, где только что стоял её прекрасный таинственный джентльмен, лишь едва заметно плыл светлый туман или, быть может, дым.