Лана из Змейгорода

— Сегодня смертный и ящер одинаково мужественно сумели доказать приверженность Правде, посрамив тех, кто о Ней забыл. А я нашел время, чтобы повидать дочерей.

И вроде бы Лана радовалась избавлению Яромира и долгожданной встрече с отцом, который, что ни говори, появился вовремя, не только посрамив Змеедара и старейшин, но и не позволив начаться в Змейгороде усобице. И все же слова о службе Кощею ее напугали, как и смертельная тоска, плескавшаяся в синих, как воды горных озер, отцовских глазах.

Первенцам творения, говорят, открыто будущее, и хотя батюшка много раз напоминал, что его создают те, кто живет в настоящем, то, что он увидел, выглядело, похоже, не очень весело.

Глава 16. Обручение

Пока, впрочем, грустить и даже тревожиться не очень получалось и это несмотря на то, что Яромир и Медведко после испытания снова слегли. Ледяная вода и непомерные усилия, которые пришлось прилагать, добывая хотя бы глоток воздуха, одинаково губительно сказались на здоровье и смертного, и ящера, наградив докучным кашлем, лихорадкой и ломотой в суставах.

Другое дело, что возвращаться в лечебницу и тот и другой отказались наотрез. Благо старейшины сочли, что пребывание в Велесовом колодце может заменить все очистительные обряды.

Медведко толком решить ничего и не успел. Еще когда парень находился в беспамятстве, Гордей забрал его в свою избу, сочтя, что забота суженой поможет встать на ноги куда быстрее всех русалочьих чар.

Так оно и вышло. Соседи, конечно, по-доброму зубоскалили:

— Вот сотник как за будущего зятя уцепился. Не отпускает. Можно подумать, в полон взял.

— Было бы, за что цепляться, экое нашел сокровище, — кривились вятшие мужи из числа смертных сторонников боярина Змеедара. — Чем этот беспортошный пастух вено платить за сотникову дочку станет?

— А зачем мне вено? — хитро улыбался Гордей. — Я, чай, не дочь отдаю, а сына и наследника к себе в дом принимаю. Мне бобылем на старости лет оставаться неохота, — добавил он, имея в виду Путяту, который спровадил Забаву подальше от Змейгорода замуж за какого-то торгового гостя из Страны Городов.

Медведко тоже не возражал, и не думая противиться домашним сытным харчам и заботе Гордеи. Сиротский хлеб, как известно, горек, а после смерти матери парень буквально по миру пошел — трудился спозаранку на выгоне, скитался по чужим избам, а то и просто ночевал в хлеву.