Лана из Змейгорода

— Так ты у брата или у сестры спроси, — посоветовала Радмила, наблюдая, как Горыныч, не желая сдаваться, налетает на Яромира, заходя чуть ли не в лоб, но все равно не может совладать, путаясь в его невероятных зигзагах и петлях.

— Делать мне больше нечего. Тебе нужно, ты и спрашивай, — строго глянула на подругу Даждьроса.

— Ну правильно. Тебе-то больше по сердцу старший брат. Только ты к нему и близко подойти боишься, не говоря уже о том чтобы обратить на себя внимание. И что ж вы с Ланой такие робкие? Брали бы пример со своего батюшки Водяного.

Лана, конечно, много раз от матушки слышала, что и Хозяйка Медных гор нраву легкого и в своем украшенном самоцветами каменном тереме гостей еще как привечает. Но сказанные в запале речи делила надвое, да к тому же видела, что Даждьроса с родительницы примера не брала.

— Ты о нашем батюшке огульно не суди! — нахмурилась Лана, решившая на этот раз сама вступиться за сестру. — И других русалок по себе ровнять нечего. То, что ты высмеиваешь как робость, зовется разумным поведением и честью девичьей.

Не желая дальше вступать в пререкания с легкомысленной Радмилой, Лана оставила удобное место на бровке городской стены, почти у самого забрала. Тем более что в весело гомонящей праздничной толпе свой товар нахваливал коробейник с калачами. С утра все девушки успели проголодаться, а уходить домой не хотелось. Выбрав для сытности с мясной, рыбной или грибной начинкой, Лана стала проталкиваться обратно, держа калачи за сделанную из плотного теста ручку и вдыхая будоражащие аппетит запахи свежего печива и поджарки.

Внезапно до ее ушей долетел разговор расположившихся в центре забрала вятших мужей. Ящеры и пришедшие к ним в гости смертные воины из посада, глядя на кулачные потехи и воздушные бои, тоже бились об заклад и выбирали достойнейших.

— А правда ли, что в следующий поход рать ящеров, если Велибор не встанет, поведет Яромир? — спрашивал сотник Гордей, из-под руки наблюдая, как отчаянный ящер, крутясь, точно мельничное колесо в воде и выписывая невероятные зигзаги и петли, вытесняет других участников сшибки, включая Горыныча чуть ли не за горы.

— Боец он и вправду отчаянный и летун отменный, — поглаживая седую бороду, кивнул помнивший еще времена без скверны старейшина Бронислав.

— В нынешнем походе, кабы не он, пришлось бы всем нашим тяжело, — добавил один из ветеранов, крепкий боец, именовавшийся Боривоем.