Лана из Змейгорода

Расходились в смятении и подавленном состоянии, разбирая по домам отцов, братьев и мужей, хотя далеко не всем повезло вернуться. Особенно из числа пеших воинов, которые оказались под ударом. Хотя Кощей, обрубив Велибору крылья, лишил его возможности принимать истинный облик, страшное оружие, которое едва не убило его самого, в умелых руках прирожденного воина унесло за раз десятки жизней. И это только среди ящеров. У смертных потери были, как всегда, выше. А уж количество раненых подсчету вовсе не поддавалось.

— Не понимаю, как он мог! Особенно после того, что Кощей сделал с Дождирадой! — не могла оправиться от потрясения Даждьроса, которая выглядела и вела себя так, будто тоже испытала разрушительную мощь ледяного копья.

Все следующие дни она оставалась в лечебнице, выхаживая раненых, словно своей самоотверженной заботой пыталась искупить вину ящера, который сначала спас Змейгород, а теперь мстил бывшим согражданам за то, что никто не пришел ему на помощь, когда он страдал.

— Мы же не знаем, каким мучениям подверг его Кощей, — не называя имени всеми осуждаемого отступника, попыталась найти ему оправдание Лана, сердце которой тоже тоскливо щемило при мысли о Яромире, от которого по-прежнему не приходило вестей.

— Я не верю, что пытки могли его сломать! — сдвинула собольи брови Даждьроса, укрывая тяжелораненого десятника Снежнодара, который в бреду продолжал звать погибшего сына.

— Значит, Кощей сумел найти к нему подход, — вздохнула Лана, которая и сама, пускай во сне, едва не стала жертвой черного колдовства. — Ты же знаешь, как он умеет наводить мороки, смешивая правду и ложь, путая белое с черным.

Неужели в похожие сети попался Яромир? Верить не хотелось, но беда заключалась в том, что беспутный ящер в своем желании поквитаться со старейшинами мог сунуть голову в петлю и совершенно добровольно.

Еще не оплакали всех погибших, не залечили раны тех, кого ледяное копье лишь слегка задело, когда пришла новая беда. В сумрачную и смутную пору между Велесовой ночью и Колядой из Нова города прискакал гонец с вестью о том, что охотники, ходившие промышлять зверя в непролазные леса и топи, видели идущую с Полуночи несметную рать.