Лана из Змейгорода

— В Змейгороде сыграем? — опять подскочил как ужаленный Яромир, словно огонь, питавший его силы, ополчившись против своего хозяина, сжигал его изнутри.

— В Змейгороде, Гардаре или в Детинце, — твердо проговорила Лана. — Священные ракиты по берегам Свияри и Дивны везде растут. Какая разница, где клятву давать?

— Я хотел ввести тебя хозяйкой в родительский дом, — нажимая на слово «родительский», горестно простонал Яромир.

— Не все наши желания исполняются, —напомнила Лана. — Велибор тоже надеялся гулять на твоей свадьбе тысяцким.

Ох, зря она сказала о Велиборе. При упоминании о друге, которого он не сумел спасти, лицо любимого снова исказила ярость. Синие глаза потемнели, как предгрозовое небо. Пальцы скрючились, словно он прямо сейчас посреди избы хотел обратиться. В горле что-то клокотало, под рыжей бородой проступила огненная жила.

— Нет, я их заставлю считаться с собой! Я докажу этим зазнайкам, что я и без них на что-то способен! Разыщу Финиста, заберу Горыныча, снаряжу корабль до острова Буяна, уничтожу Кощея и всю Навь, освобожу Велибора с Дождирадой и скручу весь Змейгород в бараний рог!

— А как же я? — растерянно спросила Лана, понимая, что ей в этих грандиозных планах места нет, и ее щедрое предложение насчет приданого любимый просто не услышал.

В самом деле, даже смертные знали, что тот, у кого есть меч, сумеет с его помощью и золото добыть. А ящерам в истинном обличии и меча не требовалось.

— Ты что же хочешь нашу помолвку разорвать?

Она все же обняла его, прижимаясь к широкой груди, пытаясь то ли утихомирить лаской, то ли просто напомнить о себе, и от ее прикосновения по телу ящера пробежала дрожь. Он не просто так противился ее объятьям, поскольку понимал, что устоять перед ее напором не сможет.

С жадностью обреченного он ее обнял, усадил на колени, потом приник поцелуем к устам, все больше распаляясь, не совсем осознавая, что делает.

Ох, зачем она испугалась, почему растерянно замерла, словно лебедка в заводи, которая надеется, что охотник ее не заметит. Она уже привыкла к поцелуям и ждала новых совместных полетов. Но до сего дня Яромир обращался с ней неизменно почтительно и очень нежно.