Изумруд для монстра

Птички поют, а бессовестное солнце светит в лицо, заставляя проснуться. Вроде бы вчера я закрывала шторки, неужели бабушка придумала новый способ меня разбудить?

С трудом разлепляю глаза, жмурюсь от яркого света, пока до мозга не доходит, что нахожусь не в своей комнате, а под открытым небом. Сажусь, понимая, что не одна, рядом со мной укрытый одеялом мужчина.

Стоп. Погодите-ка.

Воспоминания прошедшего дня проносятся в мгновение ока: бабушка; день рождения; попадание в мир, который придумала; спасение; свадьба и… брачная ночь.

Теперь я осознала, что всё произошло взаправду. И меня…

Слёзы полились из глаз. Душу разрывало на части. Я из тех, кто бережёт себя для одного-единственного. Поэтому, когда поступила учиться на пекаря, целовалась от силы пару раз, а дальше с парнями у нас не заходило — не было той самой искры, чтобы понять, что это тот самый человек, с которым хочется прожить всю жизнь и в горе, и в радости. Теперь, лишившись девственности, как я смогу смотреть себе в глаза в зеркале, а родным, если вернусь в свой мир?

— Тебе больно, плохо? — хриплым после сна голосом спросил Киромир и замер, поняв, что только что поинтересовался чувствами человека.

— Ненавижу! — крикнула я, размазывая слёзы по лицу. — Ненавижу! Ненавижу тебя!

Истерика. Крик души, что заставляет задыхаться. Мне настолько плохо, что бью Киромира по груди. Мужчина молчит, озадаченно смотрит на моё буйство и в один момент хватает за кисти, сдерживая рыпающуюся меня.

— Успокойся! — показалось, в нём нет ни грамма сострадания. Такой, как он, никогда не будет думать о других.

Почему?

Он мог избежать брачной ночи. Тогда почему сделал это со мной? Не понимаю. Силы покинули меня, я уткнулась ему в грудь, продолжая всхлипывать.

— Вы проснулись? — услышала я знакомый голос и притихла, прикусывая щёку, чтобы ненароком не выдать себя.

— Да.

— Тогда празднество продолжится, король очень рад вашей свадьбе, — радостно сообщила женщина, та самая, что связала нас узами брака, а я похолодела от ужаса.

— Прошу прощения, но моей жене сейчас нездоровится, мы можем отправиться домой, где личный лекарь осмотрит её?

Киромир гладит меня по голове. Я слышу, как мерно бьётся его сердце, а при вопросе вздымается грудь. Он показывает себя заботливым мужем. Но всё это фарс. Понимая это, радуюсь лишь тому, что мы сможем отправиться подальше отсюда. А не быть на потеху тем, кто пришёл сюда веселиться.