Изумруд для монстра

Ноги подкосились, и неосознанно я положила ладонь на плечо Киромира.

— Станислава, — произнесла я, и голос отдался громким эхом, возвращаясь со всех сторон и оглушая.

Но я стояла. Не опуская лицо вниз, через силу смотрела на короля. Его ухмылка не давала покоя. За окном закаркали вороны, одна залетела в тронный зал, и я отвлеклась на неё, удивляясь тому, что на улице так светло, здесь же, напротив, всё покрыто мраком.

Неправильно.

Когда я описывала появление в тронном зале Аделии и Киромира, всё было иначе.

Пусть Киромир пошёл против короля, но, благодаря Аделии, ему удалось простить людей, и был создан новый мирный договор. По крайней мере, я так хотела написать.

Вот именно — хотела! Хватит расслабляться. Того файла нет, и повторного тоже. Стоит надеяться на те крупицы памяти, иначе быть беде. Неизвестно, что ещё может ожидать за поворотом.

— Иное имя, — чмокнул король. — Сложное. Негоже.

— Мой король, если будет нужно, избранница примет другое имя.

— Взгляд в пол, Киромир не смотрит на короля, но почему?

— Коротко — Стася, — пролепетала я, прикрыв глаза.

Женщине нельзя влезать в мужской разговор. Не положено говорить, пока король не прикажет. Я только что нарушила одно из правил королевства. Свобода — лишь иллюзия. Это королевство на грани развала изнутри.

— Стасья! — Неприятно, когда имя коверкают нарочно. — Хорошо. Твой выбор, мой верный слуга. Я благословляю вас, дети мои! Пусть брак состоится сегодня.

Пусть праздник льётся рекою. Открыть вина, пусть люди пируют.

— Слушаю и повинуюсь… наш король…

Голоса. Почти стоны. Слышно, как бренчат цепи. Кто-то кричит надрывно.

Как же хочу закрыть уши. Сбежать из этого места. Но прикована, ноги не двигаются, оцепенела так, что не могу даже нормально дышать.

— Спасибо, мой король, я рад! — Ещё немного, и мужчина поцелует пол: так низко он склонился перед королём.

Что же ты делаешь? Не надо! Хочу крикнуть ему это, поднять, но молчу.

Смотрю на унижение с ужасом. Меня не простят за это. Киромир припомнит, если не сегодня, то завтра. Единственный плюс всего этого — свобода.

Нас вывели из зала в коридор. Сверху посыпались лепестки белых роз, они таяли, соприкасаясь с кожей, и распространяли сладкий аромат ванили и успокоительной лаванды. Мы шли за провожатой в белом одеянии и вышли на освещённый для торжеств балкон — о нём я только думала и никак не решалась написать.