Изумруд для монстра

— Агат, — начал мягко Киромир, но с каждым новым словом голос превращался в громкий, а речь становилась менее сдержанной. — Она не из высшей знати и нездешняя. Она человек!

— Человек? — не поверил Агат и поднялся с места.

Чересчур высокий, зря я ему рост метр девяносто семь писала, да я по сравнению с ним маленькая кнопка теперь. Пока думала об этом, ко мне соизволили специально подойти на другую сторону стола. Агат наклонился, принюхиваясь к моей шее, отчего стало щекотно, и я, не сдержавшись, засмеялась, чем и спугнула его — от меня отпрянули, зажимая нос.

От меня что, воняет?!

Я не понимала, что такого могло произойти, раз вампир так сделал. Нет, конечно, после попадания в этот мир жизнь меня изрядно потрепала, и хотелось наконец-то очутиться в ванне и надеть чистую одежду, но радость доставляли даже просто мелочи: жива, здорова, и убить никто не пытается. А остальное — дело наживное.

— Невкусная? — ухмыльнулся прислужник, косо поглядывая в мою сторону.

— Наоборот, Арчи, чересчур аппетитная, — прошипел Агат и вернулся на своё место.

Я тяжко сглотнула. То ли мужчина сейчас пошутил, то ли я и вправду оказалась для него съедобной. Здесь группу крови не определяли, а вот качество очень дорого ценили, это как вино: чем дольше хранишь, тем вкуснее. А здесь чем здоровее человек и без вредных привычек, тем полезнее для вампира. Плюс ко всему, выпив хорошей кровушки, они могут год не пить другую и жить спокойно, не впадая в безумства.

— Интересно, — застучал пальцами Киромир по столу и поднял правую руку, призывая слугу.

— Слушаем и повинуемся, — послышались голоса слуг.

Я пыталась понять, откуда они исходят, но в помещении хоть и было окно, но свет не достигал самой дальней стены. Многое скрывалось от меня специально. И, по-видимому, так будет постоянно, хотя чего я хотела. Всё верно: свалилась на голову, начала шантажировать, как после этого ко мне относиться? Как к вещи, подсказало сознание. А ещё лучше — как к стерве, ведь любит-то он Аделию.

Так, погодите-ка.

Вдох-выдох, Стася. Всё хорошо, возможно, события кардинально не изменятся, и тогда смогу сыграть правильно свою роль. А когда полностью спасу положение дел, то, возможно, меня отпустят или решат помочь вернуться в свой мир.