Милость богов?

На основе уже полученного эффекта и тех изысканий, что к невидимости не привели, но были продуктами именно земной физики, без особых проблем получила результат, на который делала огромную ставку в своих долгоиграющих планах.

Окрылённая от полученного результата и мнимой уверенности, что познала тайну принципов работы магии, я, не задумываясь о последствиях, продолжила свои эксперименты, на сей раз с магией перемещения, и чуть не поплатилась за это жизнью.

Вот не зря же Элина отдельно выделила пункт про безопасность, даже во время отработки прыжков.

Но куда там, я же великий маг, я же научилась быть невидимой, поняла все тайны мироздания.

И если на совсем небольших расстояниях, в пределах комнаты, например, эти прыжки выглядели скорее забавой, впрочем, не приносящей абсолютно никаких негативных ощущений, то вот на более дальние — уже могли нести опасность. Проблема оказалась в том, чтобы перемещение удалось, надо не только окружающую обстановку хорошо видеть, но и место приземления, желательно во всех подробностях.

И эту простую истину я осознала, только оказавшись на крошечном уступе, на противоположной стороне ущелья. Кто же знал, что у Оливки такое хорошее зрение, а у меня полное отсутствие критического мышления.

Сколько я пережила за этот день, не описать словами, и если по одной стороне я ещё хуже бедно могла продвигаться, где-то прыжком, где-то дедовским способом, используя руки и ноги, то заставить себя перепрыгнуть на другую сторону я уже не могла.

А каменный балкончик, на котором точно есть ровная площадка, был вне поля зрения из-за парапета. Так что осталось два пути: или вниз, через последнее пристанище Оливки, или вверх, так чтобы открылся обзор на крепость.

Поначалу я выбрала было путь наверх, но затея оказалась провальной. Отвесные скалы, практически ровные, с редкими и очень небольшими участками, пригодными для высадки. А если учесть ещё и безжалостный ветер, полное отсутствие хоть какого-то снаряжения и тряпичные туфельки, то, чуть не сорвавшись в пропасть, под напором увлекающего за собой порыва ветра, я начала спуск в бездну.

Сколько тут километров? Два, три, четыре? В воспоминании Оливки пропасть была очень близкой, а вот в реальности до низа я добралась только к вечеру. В ущелье и днём-то было тускло, а уж в сумерках видимости не было от слова совсем. Какие тут прыжки, если руку собственную еле видишь.