На все ответ - один адепт

— Но вы сказали, что каждая из дорог ведет в Замок.

— Все верно. — Во взгляде девушки появилась тоска. — Но разве я говорила, что кто-то должен ступать на этот путь немедленно. Но он это выбрал. Сам, — зло напомнила скорее себе, чем ему Ани. — Мог отказаться идти, мог остаться в Арлагэ, но бросился в погоню за смертью и пошел ей навстречу. Сам. — Она повернулась к Орлису, прикрыла глаза, словно беря себя в руки, и хмыкнула: — Идем, больше нам здесь делать нечего. Менталист не нужен покойнику, а его память сама пришла ко мне.

— Вам его жаль? — Орлис прикусил язык, но было уже поздно.

Ани остановилась. Закусила губу, размышляя, и — покачала головой.

— Теперь уже нет. Не стоит жалеть о том, что больше не в силах изменить.

— Но разве вы не в силах?.. — Менталист не договорил, но продолжение и не требовалось.

— Вернуть его? — Ани усмехнулась. — Нет, как и забрать в Замок против воли. Мальчишка — потомок бога. Его место не среди слуг в Закатном замке и не на тропинках Лабиринта.

— Но он этого не знал.

— Разумеется. Впрочем, — во взгляде Ани вновь всколыхнулась тоска, — его выбор нельзя осуждать. Вечность оставаться одному — не худшая ли это кара?

— Но ведь должны были быть и другие? Его родители? Не мог же он появиться на свет, не имея их?

— Не мог, но их души принадлежали Ар-Шету, и он мог пить их в обход всех ограничений.

— Мне тоже не суждено вернуться? — задал, пожалуй, самый волнующий его вопрос Орлис. Пусть ему и было жаль ушедшего мальчишку, своя жизнь представлялась большей ценностью.

— Отчего нет? — удивилась Ани. — Ты здоров, обычный человек и не представляешь никакой угрозы для Пантеона. Из-за тебя не придется ругаться с Карающим светом. Ты ничтожен и безопасен, так зачем обрывать твою жизнь?

— Вы сказали мне так много…

— Но разве ты это запомнишь?

Орлис с облегчением выдохнул.

Когда у Фьера остановилось сердце, магистр Маленвер лишь поморщился. Чуда не произошло. Как бы ни были снисходительны боги, свою безопасность они ценили превыше всего. Безопасность и власть — те две составляющие, что казались частью одного целого. Нерушимого союза, где одно цеплялось за другое.