Лесная ведунья книга третья

Видеть его не видела, только слышала как на колено опустился, затрещала кора дубовая, и держа одной рукой клюку, вторую протянула, леший сам ладонь мою на щеке своей разместил, да сам со мной в видение и провалился. И смотрели оба мы на то, как чернеет земля, порчею страшною на лес распространяясь, как над рассыпающейся прахом травой туман темный клубится, как искажает-ломает деревья проклятие страшное, как покрывается земля трещинами…

— Аспид же! — прорычал лешенька.

— Аспид, — согласилась я, — да только к росту его приглядись, лешенька, и возраст определить постарайся.

Я клюку сжала крепче, пытаясь уловить звук черно-угольных губ, пытаясь расслышать его сквозь безмолвие зелени леса, превращавшейся в пепел, сквозь затихнувший ветер, сквозь треск высыхающей земли. И расслышала. Едва-едва, но расслышала. Как с трудом, с превеликим трудом, произнес хрупкий, скорее подросток, нежели мужчина, еще тонкокостный аспид. А произнес он: «Покойся с миром, прабабушка».

И распахнула глаза я удивленно, на меня с не меньшим удивлением леший посмотрел, и оба мы на клюку.

— Это наш упырь! — прошипел лешенька. Да тут же исправился: — Аспид в смысле.

— Не уверена, — ответила медленно.

— От чего-ж не уверена? — не говорил леший — рычал разгневанно.

В глаза его взглянула, руку обратно на щеку вернула, да и передала свое воспоминание, то что мне Ярина поведала, в ночь когда Агнехрана-мага спасать пришлось. И увидел лешенька как сгубили-уничтожили ведунью старую, что в знак Ходоков вступила по незнанию, да как сожгла себя она, лес спасти пытаясь, да как скверна от нее черными чернилами расплылась, лес отравляя.

Подумал леший, на стул возле меня сел, сгорбился. И высказал растеряно:

— Да, дела. А что дальше было, того Ярина не видела?

— Не видела, — подтвердила я. — Она с напастью справиться пыталась, от того и не помнит. Но что точно могу сказать — было что-то дальше. А что точно, я не ведаю. Да только ведунья Гиблого яра погибла в центре леса своего, а клюка ее оказалась на самой опушке.

— Как оказалась, то уж мы с тобой знаем, — сказал леший.

Узнали, да, с этим не поспоришь.

— А аспид наш, это я точно тебе сказать могу. Сама посуди — глаза у него синие, но не в этом суть, а в ином — порядки он наши знает, по лесу Заповедному ходит-перемещается как у себя дома, а самое главное — он от тебя, ведунья лесная, ребеночка хочет, а значит точно ведает — такие как ты таких как он родить могут-то.

И с этим не поспоришь, так если подумать.