Навязанная жена

Чего? Акта насилия? Он не хотел ее насиловать! Убей Бог, он не хотел! Он хотел…

Невольно отметил, что Мариг за прошедший месяц немного округлилась, кости уже не торчали так заметно. Она казалась такой беззащитной, и в этой беззащитности было страшное, несокрушимое оружие.

Мужчина замер вслушиваясь в ее шумное затрудненное дыхание, Потом медленно приблизился, протянув руку, невесомо, почти не прикасаясь, дотронулся до губ, скрытых тонкой тканью.

Эта ее рубашка…

Она разделяла из не хуже каменной стены. Непробиваемой, непреодолимой.

Вся злость, бродившая в нем, куда-то испарилась, Дитерикс понимал, что наверное должен был бы уйти, но он не мог этого сделать. Ему нужно было пробиться к ней, необходимо иначе никак не уляжется в душе эта мучительная потребность, с которой он безуспешно боролся все эти дни.

Мужчина приблизился, осторожно лег рядом, легко провел кончиками пальцев по лицу, скрытому тканью. Вздрогнула, губы под рубашкой чуть приоткрылись, задышала глубже.

Боится…

Не надо.

Очень нежно, невесомо прикоснулся губами к ее губам, скрытым тканью. Еще и еще раз. И еще. Покрывая легкими поцелуями лицо, руки, тело.

Белоснежное, светящееся в полумраке комнаты, чуть подрагивающее тело.

Губы спустились ниже, даря ласку. Она действительно чуточку округлилась, но это не имело ровно никакого значения. Сейчас не имело для мужчины никакого значения, какие у нее формы, пусть даже этих форм вовсе нет. Была она.

Не тело, но она.

Покрывая поцелуями дрожащий живот и ноги, он целовал ЕЕ. Дарил нежность, ласку. Отдавал с лихвой то, что безжалостно забрал когда-то. Дарил блаженство. Тонул в нем сам.

Постепенно тонкое, чуть светящееся тело начало отвечать на ласку, с губ слетел тягучий стон наслаждения. И только тогда мужчина осторожно сдвинул с ее лица рубашку, чтобы прижаться к губам своими, пить, не насыщаясь, утоляя жажду. Позволить рукам касаться так, как ему мечталось весь этот месяц.

Сейчас он уже не мог бы сказать, как себя ощущает.

Никогда Дитерикс не испытывал такого, а он-то спал с женщинами с одиннадцати лет. То, что происходило с ним сейчас, не просто секс, это как печать навечно. Дальше он уже ничего не помнил и не соображал, он просто был. Был с ней, в ней, а она в нем.

* * *

Кнут накинул звуконепроницаемый полог на их спальню не сразу, как король туда вошел.