Навязанная жена

Дитерикс мрачно хмыкнул, искоса взглянув на брата, а тот, как ни в чем не бывало, продолжал, салютуя брату кубком:

— Конь брыкается, рвется на свободу… Но рядом наездник, а на спине у коня седло.

Почему-то при этих словах у короля перед мысленным взором встали стройные ножки наездницы, обтянутые узкими кожаными штанишками, в глазах резко потемнело. Он грохнул кулаком по столу и чертыхнулся.

Видя состояние брата, Хенрикс встал, произнес на прощание:

— До завтра. Удачи тебе, брат, — и ушел, оставляя Дитерикса наедине с самим собой.

Прошло еще несколько минут тягостной, напряженной внутренней борьбы. Потом король встал, в последний раз отпив из кубка, и отправился в свои покои.

* * *

Мариг просидела в огромной пустой ненавистной опочивальне весь день. Сначала, как только прибежала из фехтовального зала, ее чуть не охватила истерика. Внезапно появившийся муж, его неприкрытая ненависть и злоба хуже холодного душа стряхнули все остатки радости.

Когда няня с кормилицей увидели ее бледную, с трясущимися губами, готовы были лопнуть от возмущения.

Дядька Кнут быстро и доходчиво объяснил, а потом просто взял все в свои руки. Мариг искупали, одели и причесали. Он также настоял, чтобы девочка поела здесь. Предполагал, что там она вряд ли станет что-то есть, волнение не позволит. Но и здесь, в своих покоях, поесть она нормально не смогла, так, поковырялась в тарелке.

Наконец, сколько не оттягивай, настал момент идти в королевские покои. Мариг била нервная дрожь, руки заледенели. В душе зрел протест. Пытаться подавить протест чувством долга горько. Это очень горько.

— Девочка моя, — не выдержал Кнут. — Хуже того, что с тобой уже было, не случится. Поверь. И я буду рядом, так что не волнуйся.

При этом он так тепло на нее смотрел, что Мариг поневоле улыбнулась. А потом он отвел ее королевские покои, где они и проторчали вдвоем весь день до самой ночи.

Изощренная пытка, мучение ожиданием. Наказание. За что?

Даже у Кнута нервишки начали пошаливать. Ему больно было смотреть на девочку, застывшим взглядом глядевшую перед собой. И поневоле к тем эпитетам, которыми он обычно мысленно награждал короля Маркленда, добавилось немало новых.

Несколько раз за день по очереди приходили Нинет и Сольвик. Одна втайне от другой приносила каких-нибудь вкусностей, а в последний раз Нинет на всякий случай прихватила еще и книжку.