Из рода волхвов

Радовид впервые осознанно причинил людям боль и не жалел об этом. Душа его пела, а колдовство приятно грело пальцы — так было нужно, так было правильно. И тогда даже гнев богов его пугал в разы меньше.

Это была первая ошибка — но, увы, не последняя.

Последствием этой оплошности стали обугленные останки родимого дома, где он явился на свет, вырос и надеялся однажды, быть может, встретить старость. Вместо привычных улыбок Радовида встретил лишь пепел и стойкий запах крови и смерти. Княжеские воины, пришедшие с иной стороны, пронеслись по этим землям, словно чума, в то время, пока они упивались собственной жестокостью.

Он искал Миру среди мертвецов, но не находил даже намёка на знакомые до боли черты красивого лица. Это давало ему слабую надежду — и отравляло горечью естество. Он узнал, что такое человеческая кровь, но тут же поплатился за это сторицей. Ярость и гнев стали спасительной нитью, которая помогала ему не сойти с ума в те дни, когда отчаянное желание увидеть её лицо перевешивало здравый смысл.

Радовид в один миг понял, что ему стало совершенно всё равно на справедливость богов и жизнь людей. Одни не давали им права выбора, другие — опасались и ненавидели с каждым днём всё сильнее. Зуб за зуб, кровь за кровь. Ему проще было принять эту мерзкую истину, чем вновь поверить в обеты, которые столь сильно чтили его седобородые наставники.

— В твоей душе много тьмы и гордыни, мальчик, — сказал ему однажды старец по имени Огнедар.

Он взглянул на него с холодной насмешкой, которая приклеилась к его лицу намертво за минувшие месяцы бесконечных сражений. Кровь запеклась под ногтями и была всё ещё тёплой, храня в себе память минувшей битвы. Курган на севере отсюда обратился в могильник, на котором теперь почивали его вороны, ставшие надёжные товарищами в ратном деле.

— С радостью приму их возмездие, но сперва лично оторву голову проклятому Яромиру. А до тех пор избавьте меня от своих упрёков — я сыт ими по горло.

— Седина в бороду — ум в голову. Только вот такие, как ты, до седины не доживают, — с ухмылкой бросил Огнедар.

— Вы бы тоже не дожили, старейший, — едко отозвался Радовид, сверкая глазами в сумеречном полумраке. — Если бы не убили тех княжеских псов, то вас бы обезглавили.