Из рода волхвов

Да и в краях этих раньше не быв…

— Замолчи, — вдруг раздражённо шикнула на него Веселина и схватилась за Яна, оттаскивая подальше от окна. — Шумим так, что даже мёртвые слышат.

Все послушно сомкнули рты, хотя Лютомир, обиженно поглядывающий на Лину, порывался хоть как-то отстоять себя и свою невиновность. Но Ян ему не верил совершенно — что-то мутное и тёмное было в глазах незнакомца. Интуиция предупреждающе шептала на ухо ни в коем случае не подставлять ему спину. Пока что за время их путешествия новые знакомства приносили лишь проблемы вместо пользы.

Огняник за окном вновь повёл носом по земле и, коротко рявкнув, вдруг взглянул прямо на них. Чёрный острый зрачок сузился, став похожим на лезвие, — и он распахнул пасть, сотрясая своим рёвом всё вокруг. Затряслись дома, посыпалась с крыш черепица, даже пол, казалось, был готов провалиться под их ногами от этого яростного звука. Окно подле них разлетелось вдребезги, когда шипастая морда сунулась прямо в дом.

Они рванули к выходу, но за дверью обнаружили длинный хвост, который оставлял глубокие борозды на земле.

Огняник, поняв, что желанная добыча улизнула от него, раздражённо дёрнулся и выпрямился перед ними во весь свой гигантский рост. Широкие перепончатые крылья распахнулись, закрывая тёмное грозовое небо. Чешуйки засверкали холодным светом, словно разряд молнии озарил их изнутри. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым, как в преддверии грозы.

Ян толкнул Веселину к Вацлаву, а сам рассёк руку до крови, решив, что кому-то одному точно придётся остаться с крылатым ящером один на один.

— Уходите, я догоню.

Лина нахмурилась и явно хотела сказать что-то против, несмотря на свои побледневшие губы и трясущиеся пальцы. Но Звана лишь сцапала её за шиворот и поволокла за собой, поглядывая на него с тревогой и страхом. Лютомир же вцепился в него, как крестьянин в последнюю свою кобылу, которую у него беспощадно намеревались отобрать. В его глазах горел самый настоящий ужас.

— Ты же княжеский волхв, да? Так спасай нас уже! Прикончи эту тварь! — вопил этот дурень изо всех сил, пока по щекам, испачканным в саже и пепле, катились крупные слёзы.

Ярость и раздражение заставили его окончательно потерять всякое терпение, а потому Ян просто отбросил от себя непрошенный груз.

— Самый бесполезный идёт в расход первым, — процедил он. — Давай, братец, полезай к нему в пасть. Может, тогда он успокоится и не будет жрать нас всех.

Пока они препирались друг с другом, огняник явно намеревался проглотить обоих за раз.