Из рода волхвов

Широкая улыбка, украшающая алые губы, вдруг слетела с её лица, а тёмные глаза метали настоящие молнии.

— Вот уж не думала, что командир Громового взвода хуже бывалого мясника! — прошипела змееголовая и встревоженно огляделась, потеряв всю свою самоуверенность. — Гаркун! Пёс шелудивый, куда он подевался? Гаркун!

— Дружка своего зовёшь? — с насмешливой улыбкой спросил Ян и указал мечом в сторону ворот, возле которых валялся чей-то потрёпанный плащ. — Нам даже делать ничего не пришлось — он сам над своей нечистью контроль потерял.

Волхв едко рассмеялся и сделал шаг к ней навстречу, угрожающе покручивая в ладони меч.

— Но не слишком ли ты жестока, девица? Заставила собственного товарища проклясть большую часть деревенщин, а сама ручки марать не стала… Страшно разум потерять из-за рун проклятых?

— Ты меня ещё поучать будешь, пёс княжеский! — раздражённо закричала Соня и вытянула тонкую бледную руку вперёд, явно намереваясь колдовать.

Договорить она не успела, потому что здоровенное деревянное ведро с глухим стуком обрушилось на бестолковую девичью голову. Видимо, такого удара волхва из «Велесова братства» не ожидала, а потому рухнула на землю, словно подкошенная. Вацлав устало вздохнул и небрежно откинул ставшую ненужной бадью.

— Вот же неугомонная дура, — сплюнул он и поднял взгляд на Звану, которая смотрела на него и оторваться не могла. — Ты чего смотришь? Тащи верёвку! Связать надо, пока не очнулась.

Волхва моргнула пару раз, явно не сразу поняв, что от неё требовалось, но вскоре знакомо сдвинула брови на переносице. Недовольство сверкнуло в голубых глазах, сменяя страх.

— Не указывай мне тут, пакость рыжая, — фыркнула Звана, но покорно поплелась искать верёвку покрепче.

В итоге они устроились в одном из уцелевших домов — утомлённые, израненные и раздражённые. Смертельно хотелось есть, а потому запасы почивших хозяев избы были совершенно бессовестно разграблены. Войко на это ничего не сказал, хотя и наблюдал за ними хмурым взглядом, — знал, видимо, кому жилище принадлежало. Но от еды не отказался, потому что живот его первее всех стал издавать красноречивые звуки.