Дыхание ветра

Растворяясь в звериной сущности, чтобы ненадолго отключить свои чувства, под утро неизменно обнаруживал себя недалеко от посёлка, в который меня так влекло, заставлял себя развернуться и нестись обратно, в глухой лес, чтобы ненароком никому не попасться на глаза. Но раз за разом это происходило снова и снова, как будто мой компас был настроен только в одну сторону.

Проходили дни, один за одним, но ничего не менялось. Оставаясь в звериной шкуре, я страдал всё сильней, свыкнуться с мыслью, что моё тело стало таким возможно навсегда, было невозможно.

Отец мой постоянно был занят работой. Ему пришлось разгребать ужасный беспорядок, который я устроил в своей комнате, выстругивать и сбивать новую раму для окна, вставлять в неё стёкла, помимо того он должен был ходить на дежурство по работе, а так же готовить, чтобы кормить меня.

Даже если б он и понимал, что меня мучает, то вряд ли смог бы мне чем-то помочь. Думаю, он даже не представлял себе, какие душевные терзания я испытывал.

Мне не хватало человеческого общения, и я очень скучал по милому лицу и синим глазам, которые невозможно было забыть, по нежному голосу и тёплой улыбке. Нежный образ сопровождал меня повсюду. Я невыносимо страдал от мысли, что навечно останусь таким, и больше никогда воочию не увижу милое лицо и нежную улыбку.

Со временем отчаяние стало невыносимым. Боль от разлуки нестерпимой. Невозможно было погасить их физическими нагрузками. Даже сильная усталость не давала успокоения.

Звериная жизнь наскучила, стала удручать. Я не желал более бродить по местам уже изученным вдоль и поперёк, не хотел оставаться в шкуре животного, скрываться. Но ничего не происходило.

Я оставался зверем.

Когда в очередной раз стемнело, и отец открыл дверь, чтобы выпустить меня, я не сдвинулся с места.

— Ну, что же ты? Вперёд! — торопил меня отец, но я не пошевелился, так и лежал на полу с полузакрытыми глазами.

Отец подождал ещё немного, и так как я не двигался, потянулся к дверной ручке, чтобы захлопнуть дверь.

Но тут в сознании вдруг мелькнула отчаянная мысль: «Если не увижу Анну — умру!»

Забыв об опасностях, внезапно взвился в воздух и бросился к выходу, врезавшись в почти закрытую дверь.