Дыхание ветра

Хмурое лицо, пристальный взгляд внушали гнетущее ощущение. Неизвестно откуда появилось желание опустить взгляд, заткнуться и не нарываться на очередные проблемы. Справившись с несвойственными мне побуждениями, чётко произнёс, глядя прямо в глаза:.

— Хотя бы о том, что произошло со мной.

— О чём тут разговаривать? Тебя очередной раз избили несколько болванов. Надеюсь, ты отстаивал правое дело? — в его голосе не было снисхождения, только металл и лёд.

Усилилось давящее воздействие, стало трудно дышать. Желание подчиниться стало напрягать.

Да, я облажался! Мне не стрёмно это признать. Но такого отношения я не заслужил! Начал закапывать себя ещё глубже.

— Знаешь, я вообще ничего не отстаивал, мне это не было нужно. Драки вовсе можно было избежать, я мог бы пойти другой дорогой, они бы даже не заметили меня, — хриплым голосом сказал чистейшую правду, борясь с подкатывающей к горлу тошнотой.

— Почему же ты не сделал этого? Ты мог серьёзно пострадать из-за своей самонадеянности! — резким тоном давил отец.

— Я не знаю... Со мной что-то происходит... Я становлюсь кем-то другим. Иногда мне начинает казаться, что я могу горы свернуть. Вот, я и поплатился! — слабеющим голосом произнёс.

— Это хорошо, что ты можешь признавать свои ошибки. И ещё одно, надеюсь, ты никого не покалечил?

— Не думаю.

— Хорошо. Значит так, слушай внимательно: если будешь постоянно драться, то в школу больше не пойдёшь.

— Странно, — удивился. — С чего бы тебе волноваться о ком-то? Я никого не избивал!

— Сейчас нет. Пока ты этого не осознаёшь, но проблема в том, что в любой момент можешь нанести людям непоправимый вред! Так что, останешся дома, пока я не позволю выйти! Тебе ясно? — голос его звучал громче обычного, резче и жёстче, чем всегда.

— В чём дело?

— Я спрашиваю, тебе ясно? — исходящая от него сила напрягала.

Почему мой отец так заботился, чтобы я не нанёс кому-то вред?

Получается, вред, нанесённый мне, не в счёт?

Вдруг накатила волна ярости, с которой я едва мог справиться.

Понимал, что не должен так злиться на собственного отца, но ничего не мог поделать с собой. Тот будто бы не замечал, что со мной творится.

Весь его гнев выплеснулся на меня, каждое произнесённое слово звучало как удар хлыста. Никогда прежде он так со мной не говорил.