Дыхание ветра

В общем, только после успокоительного звонка, я стал осознавать, что всё ещё человек. И тогда ко мне вернулись мои прежние страхи, а так же то давнее чувство опасности. Надо было выяснить, от кого, или от чего оно исходило, и я решил заняться этим в ближайшее время.

После праздников, скрепя сердце, отправился вместе с отцом в посёлок, побывал у него на работе, в лесничестве, где он получал разнарядку, затем мы прошли по магазинам, закупили продукты на несколько дней, зашли на почту.

Я наблюдал за отцом, всё-таки он был когда-то оборотнем: не почувствует ли он какое-либо беспокойство, не посетит ли его, как меня, чувство опасности, но, не заметил почти ничего, причем даже у меня самого паранойя отступила. Так ничего и не выяснив, я вернулся домой.

Меня, конечно, так и подмывало сходить к дому Анюты, вдруг бы повезло её увидеть, но здравый смысл возобладал над желаниями, и я вернулся домой с отцом, успокаивая себя тем, что скоро её увижу.

Мне было чем заняться, ведь мой отец просто настаивал, чтобы я тренировался, развивал свои способности, но я принципиально продолжал бороться с даром. Из этого ничего не выходило, способности не развивались, я топтался на одном месте, и это меня нисколько не волновало, переживал только отец.

Наконец, когда закончились каникулы, в школу я летел, словно на крыльях.

У школьных ворот я остановился, поджидая Анечку. Она не заставила себя долго ждать, подошла ко мне через минуту.

Увидев её васильковые глаза, я сразу растворился в них, не замечая больше никого, но когда мы вошли в тёплое здание школы, где я помог Анне снять куртку и, повесив её в раздевалке на вешалку, обернулся, то от неожиданности обомлел. Она выглядела совершенно иначе, чем до нашего расставания: под её большими синими глазами, блестевшими лихорадочным блеском, залегли огромные тёмные тени, скулы заострились, на впалых щеках горел болезненный румянец.

— Что-то не так?

— Анечка, ты что, больна? — с ужасом в голосе проговорил я.

— Нет, — в её голосе было удивление.

— Ну, тогда тебя, как минимум, держали в концлагере и каждый день пытали, — попытался я пошутить.