Дыхание ветра

Пытаясь удержаться на грани, за которой следовало превращение, хватался за всплывающий в голове смутный образ Анюты. Это помогало, но не всегда. Иногда я просто сходил с ума, и совсем терял контроль. Превращение происходило всякий раз против моей воли, причиняя мне сильные душевные муки.

Со временем во мне становилось всё больше звериного, чем человеческого. Осознание этого меня просто убивало. Отец убеждал меня не противиться природе, говорил, что это бесполезно, требовал, чтобы я окунулся в свою звериную сущность с головой, но я не хотел слушать его, снова и снова причиняя себе новую боль.

Моё и без того ужасное положение усугубляла разлука с любимой. Никогда раньше я не испытывал таких терзаний, как теперь.

И надо же, всё произошло по странному стечению обстоятельств, как будто что-то специально хотело нас разлучить. Её отец, относившийся ко мне хорошо, вдруг превратился в непримиримого врага, просто возненавидев меня. С моей стороны вражды не было, я не мог ненавидеть ни его, никого из этой семьи, так как они были кровными родственниками той, с которой я запечатлён.

Как теперь выходить из этого положения, я не представлял. Несколько раз у меня появлялось сильное желание увидеть её, я хотел наплевать на опасность и броситься в посёлок, сломя голову, но, когда вспоминал прежний опыт, когда её отец всадил мне пулю в бедро, здравый смысл всё-таки побеждал, и хватало ума отказаться от глупых планов.

Не знаю, что было бы со мной дальше, если уже через неделю в буквальном смысле я начал сходить с ума.

Ещё чуть, чуть, и я бы не выдержал, сотворил что-нибудь такое, о чём впоследствии пришлось бы очень сильно пожалеть, как вдруг на Рождество на моём телефоне раздался звонок.

Анюта сама позвонила. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я услышал любимый голос, один бог знает, каких усилий мне стоило удержать себя в руках и говорить спокойно без всплесков эмоций, и без дрожи в голосе, но, справившись с этим, я мог собой гордиться.

После звонка всё стало на свои места, узнав, что с Анной всё хорошо, я должен был успокоиться, и самое главное, моя психика должна была стабилизироваться, но не тут то было.

Меня постоянно терзало какое-то новое странное чувство неведомой опасности, но я не мог понять, откуда она исходила.