Обещанная дракону

– Леон, угомонись, – устало вздохнула Эллен Тиа и отмахнулась от внушительной фигуры герцога, закованного в тяжелую броню. – Мы уже сто раз это обсуждали.

– Тиа, а я сто раз тебе отвечу, что это небезопасно, – едва слышно прошептал он, наклоняясь к ней.

То, что он позволил себе обратиться к королеве по имени, еще и сокращенной версии, окончательно взбесило Руланда. Ему подобных вольностей никто не позволял, и это стало последней каплей. Пламя вскипятило кровь и вот-вот было готово вырваться наружу, чтобы избавиться от наглеца, претендующего на его девушку.

Центр ладоней защекотало от концентрирующейся в них магии.

– Леон, прекрати! – нервно застучала каблуком по камням Эллен Тиа и уперла руки в бока. – Это не обсуждается! Если хочешь поругаться, оставайся в лагере. И без тебя нервы на пределе.

Молодой герцог скривился и сделал шаг назад, умолкая.

Руланд с трудом задавил жар в груди, сжал и разжал ладони. Беглым взглядом окинув присутствующих, он убедился, что никто не заметил его вспышки гнева.

Эллен Тиа повернулась к нему и мягко улыбнулась. Это позволило успокоиться еще немного.

Вдруг она наклонилась, собрала юбку теплого дорожного платья, поднимая до середины бедра спереди, и прикрепила ремешками к ремню на поясе. Под подолом оказались плотные брюки и высокие кожаные сапоги, прикрывающие колени.

– Ведите. Не будем терять времени, – явно храбрясь, довольно громко сказала она и, не оборачиваясь, крикнула, – Дождитесь нас.

Кто-то из солдат, оставшихся в лагере, пообещал остаться здесь до скончания времен в ожидании королевы.

Эллен Тиа едва слышно усмехнулась себе под нос и уверенно шагнула на тропу вслед за Руландом. Он чувствовал ее страх, предвкушение и любопытство. Похоже, она нечасто покидала стены замка и теперь с радостью окунулась в приключение, пусть и при таких напряженных обстоятельствах.

Нужно было отдать ей должное – она ни на каких условиях не согласилась остаться под защитой замковых стен, когда он предложил ей принять участие в ритуале, не поддалась ни на чьи уговоры.

В душе Руланд мечтал, что им удастся наконец остаться наедине. Умом он прекрасно понимал, что лорды не отпустят свою королеву с чужеземцем, как бы он ни зарекомендовал себя.

Юная королева оказалась гораздо храбрее, чем Руланд смел надеяться. Это ему в ней нравилось. Она не переставала удивлять его, раскрываясь с новой стороны с каждым проведенным рядом с ней днем.