Ангел, шельма и одноглазый кот

Не знаю, как, я даже моргнуть не успела, но парень стремительно, одним длинным и смазанным движением вернул меня в исходное положение. Вот только теперь он не просто нависал надо мной, а в буквальном смысле схватил за шиворот и припер к стенке.

- То есть, побег? – с хитрой и при этом снисходительной улыбкой поинтересовался он, внимательное рассматривая мое лицо. Так, словно то ли пытался его запомнить, то ли наоборот – надеялся забыть и никогда не вспоминать.

Я поболтала ногами в воздухе, крепче прижимая к себе Сократа, все еще продолжающего изображать безучастный ко всему происходящему мохеровый комок, и согласно кивнула, а в слух сказала:

- Нет, - добавив: - Военный прием, используемый с целью измотать противника и занять более выгодную позицию для будущей борьбы.

- Ты хочешь со мной побороться, мышка? – выразительно приподняв брови, прошептал парень мне куда-то в область переносицы, обдав лицо горячим дыханием, в котором нос уловил нотки чего-то сладковато-мятного.

- Мистер Сатус! – прозвучало с громкостью набата с другого конца коридора.

И по каменному полу шустро зацокали каблучки.

Парень, не отводя от меня взгляда, вдруг утробно рыкнул и убрал руку. Я рухнула на пол, на подкосившиеся колени, с трудом удержав равновесие.

Посмотрев вправо, я увидела быстро приближающуюся к нашему бодрому трио мадам Мелинду. Её лицо выглядело даже суровее обычного, хотя казалось, что верхний предел и так уже достигнут, а очки сердито поблескивали.

- Мистер Сатус, – сухо поприветствовала она парня, остановившись в паре метров от нас, и смерив незнакомца взглядом прищуренных серых глаз. Как ей удалось выполнить этот трюк – непонятно, ведь смотрела она на него задирая голову вверх.

- Мадам Мелинда, - так же сдержанно отозвался парень и отвесил ей что-то, что находилось по середине между кивком и коротким поклоном.

- Рада вас видеть, - криво усмехнулась женщина и нервно одернула рукав платья.

- Это вряд ли, - ответил парень едва слышно. Что конкретно он имел ввиду я так и не поняла, однако очевидным было то, что все всё услышали. Кажется, именно на это и был расчет, потому что хоть этот самый Сатус и вёл себя, вроде как, уважительно по отношению к мадам, но в холодных черных глазах плескалось обжигающе холодное, ядовитое высокомерие, в таком количестве, что хоть вычерпывай.