Ангел, шельма и одноглазый кот

- Горицвет ядовит, - сообщил мне Сократ, - употребив даже малую его часть в пищу есть шанс умереть от сильного кровотечения. Но зато в качестве противодействия вранью горицвету равных нет.

Я округлила глаза и уставилась на кота.

- Если рядом висит горицвет, то солгать практически невозможно. Кроме того, как только кто-то хочет обдурить, то цветок сразу же начинает меня свой цвет. Видишь, сейчас горицвет темно-желтый, практически оранжевый. А должен быть как солнечный свет. Это значит, что поблизости врунишка, - насмешливо фыркнул кот.

- И что, соврать вообще-вообще никто не сможет? – заинтересовалась я, присматриваясь, какую из связок можно будет стащить домой.

- Справиться с его воздействием может только очень сильный колдун, - лениво пояснил Сократ. – Но вранье такой слабой человечишки, как ты, горицвет в миг распознает.

Пассаж про слабую человечишку был вполне ожидаем, но все равно неприятен. Ничего не ответив, я вытащила ноги из-под одеяла и удивленно уставилась на свои голые пятки. Потом взгляд поднялся выше, с изумление обозрел широкую прямую женскую ночнушку в красный горошек с рукавами-фонариками и мелкой кружевной оторочкой по краям.

- Что это на мне? – наконец, смогла выговорить я.

- Ночное платье, - Сократ покосился на моё одеяние и удовлетворенно кивнул. – А тебе идет.

- Этот бабулин кошмар? – едва не икнула я.

- Почему бабулин? – не понял кот.

- Потому что даже моя бабушка не надела бы такое!

- Ну, твоей бабули здесь нет, - поднялся Сократ. – А у тебя нет выбора, потому что гардероб у Милы очень ограничен.

- Где моя одежда? – спросила я, чувствуя себя крайне неловко. – Я бы хотела просто переодеться в то, в чем сюда пришла.

- Это невозможно, - Сократ спрыгнул на пол и, деловито вертя задницей, направился за ширму. – Твою одежду постирали и вывесили сушиться. На самом деле, она была насквозь мокрой от пота, поэтому оставаться в ней было бы не самой лучшей идеей. От тебя бы разило до небес.

Я пронаблюдала за показным уходом кота, сама оставаясь сидеть на кровати и в нерешительности кусая нижнюю губу.

- Эй, Мира! - позвал кот. – Если ты не собираешься устроить голодовку, то иди сюда. Пора за стол.

Идти на его зов не хотелось, ведь там находилась та самая Мила, которая была против моего присутствия. Да и я сама была против своего здесь присутствия.

«О чем только думала? – мысленно поругала я саму себя. – Теперь уже деваться некуда».