Бас. Любимица Иллари

Но потом, наконец, ее свет собрался в две яркие точки, которые отразились в широко распахнутых глазах мертвого волка, и спустя несколько мгновений полностью в них растворились, после чего поляна вновь погрузилась в непроглядную темноту.

— Живи, — шепнула я, выскользнув из звериной формы и все так же низко склонившись над распластанным оборотнем. — Живи, волк. Богиня решила дать тебе еще один шанс.

Рокхет не ответил, но как только я скрепила сделку крепким поцелуем, неожиданно выгнулся, захрипел и совершил долгожданный, прерывистый и наверняка мучительный вздох.

М-м-м… какие у него, оказывается, губы. Мягкие, горячие, сухие. Если бы мне раньше сказали, что я буду с таким удовольствием целовать какого-то там волка, ни в жизнь бы не поверила. Но поди же ты! Практически лежу на нем, целую, не могу оторваться, и мне… бездна… это нравится!

— Миледи! — ахнул Наран, когда вожак подо мной дернулся, его пальцы скрючились, а мутный взгляд невидяще зашарил по сторонам. — Что вы делаете?!

Я напоследок лизнула жадно хватанувшего ртом воздух волка в губы и со смешком отстранилась.

— Уже ничего. Закончишь с Роаром, помоги ему. А ты, мой дорогой, — мурлыкнула я на ухо вожаку. — Спи. Сегодня воевать больше ни с кем не понадобится.

Рокхетт, когда я отстранилась, все же сумел поймать мой насмешливый взгляд, но потом его глаза непонимающе моргнули. Потяжелевшие веки опустились, и, будучи не в силах противиться навалившейся усталости, оборотень снова обмяк, даже не заметив, что безобразное пятно на его груди бесследно исчезло.

— Миледи! — настойчиво позвал Наран. И даже скрипящий зубами Роар, из плеча которого собрат только что вытащил серебряный болт, ошарашенно на меня воззрился. — Вы вернули его к жизни!

— Не я. Богиня.

— Какая еще богиня?!

Я одним гибким движением оказалась на ногах, улыбнулась и перетекла в звериную форму. При виде неподдельной оторопи оборотней раздвинула губы в недоброй усмешке, но задерживаться на поляне не стала — ушла на речку мыться.

Но напоследок все же одарила спящего волка изучающим взглядом и с удивлением поняла, что даже в таком виде этот мужчина кажется мне привлекательным. Более того, мой непримиримый зверь принюхивался к нему крайне заинтересованно. А исходящий от волка сильный, густой, весьма своеобразный запах больше не казался ему ни неприятным, ни вызывающим.

Это было неожиданное открытие, которое требовало осмысления.