Рыбья Кровь и княжна

Прежде князь обязательно постарался бы успокоить напуганного советника, но сейчас молчал: пусть думает, что тоже, как и все, под подозрением.

Еще более жесткая словесная расправа ждала князя Шелеста. Тот не совсем до конца выполнил оставленные ему поручения. Селище-лечебница было отстроено лишь наполовину, вторая каменная башня вышла непомерно толстой, при переписи забыли всех стариков и детей, а лодий построили всего две. Зато гостиное короякское дворище поражало своими размерами, так что в нем вольготно разместился сам Шелест с привезенной из Корояка ватагой дружинников.

– Липов слишком маленькое место, чтобы содержать два княжеских двора, – выслушав отчет дяди Всеславы, заключил Дарник. – Отпустить тебя я тоже не могу – это будет нехорошо и для меня, и для тебя. До следующего лета со своими дружинниками поедешь воеводой в Северск.

Северск находился в полутораста верстах на север на пути в Перегуд, самое хлебное владение Липовского княжества.

– Ты забыл, с кем разговариваешь. Я наследственный короякский князь, а не твой гридь.

– И как наследственному князю тебе больше всех было выгодно подослать ко мне убийцу. И не волнуйся ты так, я тебя ни в чем не обвиняю, просто рассуждаю. Или делай, как я говорю, или я замажу тебя таким подозрением на весь каганат.

Шелест долго молчал.

– Мои гриди не согласятся на это. Что им там делать зимой, в глухом лесу? – наконец возразил он, как всегда сильно заикаясь.

– Гриди, увидишь, согласятся.

– Мы ни о чем таком раньше не договаривались.

– Мы о твоем приезде сюда с ватагой гридей тоже не договаривались, – заметил Рыбья Кровь. – Так каждый князь в каганате начнет думать, что может приехать сюда и вволю куролесить, как ему захочется. Ты хотел помочь своей племяннице, вот и помоги. Тебя, конечно, никто и пальцем не тронет, если откажешься, но твои гриди, если не послушаются, будут наказаны полной мерой.

Шелест не стал дальше спорить, ушел жаловаться племяннице, та тут же прибежала, дабы урезонить зарвавшегося мужа:

– Так нельзя. Ты обращаешься с моим дядей, как с каким-нибудь десятским ополченцев. Не только он, но и мой отец не простят тебе такой обиды.

– Я князь выборный, а не наследственный, поэтому у меня знатных захребетников быть не может, – ледяным тоном внушал ей муж. – В воинской службе обиды тоже не бывает.