Рыбья Кровь и княжна

По его приказу двоих самых крикливых купцов тут же принародно выпороли – и сразу все они притихли.

– Хотите торговать – торгуйте. А я буду переправляться на правый берег, – сказал Рыбья Кровь союзным воеводам.

Липовскому войску вместе с княжеской десятиной полагалась третья часть всей добычи, поэтому переправа с ней, со всеми повозками и лошадьми заняла целый день. В Черном Яре Рыбью Кровь встречали как героя. Тудун Нахум и богатые люди наперебой приглашали его на пиры и специально устроенные развлечения.

– Уж не думаешь ли ты, что мы собираемся тебя отравить? – обиженно спросил его один из хозяев – богатый судовладелец.

– Просто я сам родом оттуда, где победителей всегда травят, чтобы не смущал народ своими победами, – с улыбкой отвечал князь. – Как я до сих пор еще жив, не знаю.

Тудун настойчиво предлагал Дарнику полностью перейти на службу к их кагану.

– Великий эллинский царь Александр доходил до самой Индии, и ты дойдешь, – соблазнял Нахум.

– Два пуда золота на стол – дойду и до Индии, – усмехался Дарник.

Какое золото – у тудуна едва хватило серебра расплатиться со всеми наемниками. Да и то полностью обещанную сумму получили одни липовцы.

Благодаря наплыву пленных кутригуров цены на рабов на торжище резко упали, поэтому князь из всей добычи разрешил продать лишь часть коней и кутригурских доспехов.

– Что, неужели потащим этих плосколицых с собой в Липов? – высказывали недовольство воеводы.

– Цены упали не только на рабов, но и на рабынь, – хитро заметил по этому поводу Борть.

– И что? – не сразу понял князь.

– Все ополченцы только и мечтают, что вернуться с красавицей-наложницей.

Поразмыслив, Рыбья Кровь приказал выдать нужные суммы всем «женихам».

– Но только им, и чтобы непременно купили, полусотским проследить, – добавил князь. – Остальные пусть пропивают свои дирхемы в Липове, а не здесь.

Теперь оставалось превратить в серебро 600 пленных и 800 лошадей, и можно было отправляться домой. Дарник медлил, говоря тудуну, что хочет дождаться хорошей цены на рабов. На самом деле ждал, когда из Черного Яра уйдут гурганцы, горцы, тарначи, и для вида потихоньку распродавал кутригурских коней.