Рыбья Кровь и княжна

– Сто три убито, еще двадцать при смерти, семьдесят пять ранено, – доложил позже уточненные данные главный войсковой писарь о липовских потерях.

Среди убитых оказался и булгарский воевода. Рыбья Кровь захотел проститься с ним. На теле Завилы была всего одна маленькая царапина, но эта царапина пересекала сонную артерию. Странная мысль пришла Дарнику в голову: все те, кто мог бросить его верховодству вызов, всегда как-то очень быстро погибали. Так было в самом начале с родичем Бортя Лузгой, еще был сотский Журань, затем пал Меченый, захотевший вместо князя покомандовать под Перегудом, теперь вот Завила, которого союзные воеводы выбрали главным военачальником вместо него, Дарника.

Помимо пленных удалось захватить две с половиной тысячи кутригурских коней.

– Сколько же тогда кутригуров ушло? – спрашивал воевод Рыбья Кровь.

– Не больше трех тысяч, – отвечал вернувшийся из погони гурганский сотский.

Князь попросил привести к нему пленных кутригурок.

– Ни одной женщины нет, – доложили ему.

Потом, правда, при осмотре убитых удалось обнаружить три женщины. Судя по доспехам и оружию, они были воеводами-тысячниками. Пленный кутригур рассказал, что всем отпущенным Дарником кутригурам по приказу их матери-ханши перерезали горло, а покалеченных пленниц вместе с тремя тысячами женщин-воинов отправили в семейную ставку. Этой новостью князь остался доволен еще больше, чем проведенным сражением.

К вечеру на жаре от пяти тысяч убитых степняков пошел сильный запах, и, едва потух погребальный костер с собственными убитыми, все черноярское войско поспешило прочь, оставив тела противника в полном соответствии с их обычаем непогребенными.

О дальнейшем преследовании кутригуров речь даже не заходила – всякая кровожадность тоже имела свои пределы. Достигнув через сутки реки, они с попутным торговым судном послали известие о своей победе в Черный Яр и неторопливо вдоль левого берега направились вниз по течению. Одна из стоянок получилась как раз напротив Казгара, и булгарский полк, получив свою долю лошадей, пленных и трофейного оружия, с помощью казгарских лодий переправился на правый берег.

Спустя день войско подошло к левобережному укрепленному стану. Там уже выстроилась целая флотилия судов. Немало было и купцов. Обходя стороной несговорчивого липовского князя, они осадили другие полки, по-хозяйски предлагая свою цену за рабов и военные трофеи. Но Дарник уже привык себя чувствовать главным не только на поле боя.