Рыбья Кровь и княжна

 – У меня нет с собой столько серебра. Думаю, ты сможешь получить его уже в Черном Яре.

– Сейчас в Липове два торговых каравана, торгующих с Остёром и Черным Яром. Займи дирхемы у них, иначе мое войско пойдет другим путем.

По смуглому лицу хазарина пробежала чуть заметная тень: он понял, что Рыбья Кровь намекает на поход в саму Хазарию.

Ромейский посол из Ургана вел себя иначе: кроме обычных посольских просьб о защите и льготах для ромейских купцов, попросил князя о тайной встрече, на которой посулил две тысячи золотых солидов за новый поход на хазарский Калач.

Дарник ничуть не удивился такой сделке – закрыть водный путь по Танаису друг для друга было главной целью соперничества между ромеями и хазарскими иудеями.

– Две тысячи солидов будет стоить только сам поход, – отвечал послу Рыбья Кровь. – Если возьму Калач, заплатите еще пять тысяч, если смогу разорить лишь калачский посад – хватит и двух тысяч.

– Ты же вроде грозился, что сам в походы ходить больше не будешь? – напомнил князю Быстрян после переговоров.

– Я бы не пошел, да жена заставляет, – сокрушенно вздохнул Дарник.

– Вовсе я тебя не заставляю! – обиженно воскликнула Всеслава.

– Это у него шутки такие, – решил поддержать княжну Фемел. – Ни один рус не откажется, когда его в чужие земли воевать позовут. – Для дворского тиуна разделение всех липовцев на словен и русов было просто: рус – это тот же словенин только с мечом.

В маленьком Липове все было на виду, и тайные переговоры в том числе. Поэтому через три дня в княжескую казну легло семь тысяч дирхемов – все, что успел собрать хазарский посол.

Днем позже туда же попала и тысяча золотых солидов от урганских ромеев, что соответствовало восьми тысячам дирхемов. Дарник был доволен: наконец-то в его казне не одни лишь мыши бегают. Всеслава удивленно допытывалась:

– И кого из них ты собрался обмануть?

– Обоих, чтобы им не обидно было, – посмеивался Дарник.

– А они потом липовских купцов схватят и будут держать, пока весь долг не отдашь?

– Очень надеюсь, что схватят, а то с каждым годом все меньше и меньше причин для моих походов.

Едва черты летнего похода определились, жизнь в городе сразу сильно оживилась. Всё и вся принялись старательно готовиться к этому главному событию липовской жизни. Отставлены в сторону посторонние развлечения, бодрей пошла любая ежедневная работа, примолкли со своим брюзжанием старики, девушки наполовину утратили свою привлекательность, дети и те стали меньше капризничать.