Крылатая рать

Интересно, что она тогда запоет?

Конечно, ему нужно было быть с ней более жестким. Если бы он начал пытать ее по-настоящему, она бы рассказала все, что знает, даже его мать не выдержала когда-то этих пыток. Но, во-первых, она от пыток может умереть, не успев рассказать всего (тем более что не отличается крепким здоровьем), во-вторых, в глубине души ему все же было немного жалко эту девушку, которая его боготворила.

В сотый раз размышляя об этом, Лазарк уже начинал подумывать о том, чтобы сменить стратегию. Возможно, Белороза станет с ним более откровенной, если он перестанет ей угрожать, а предложит ей стать его союзницей.

И вот сейчас, пребывая в хорошем настроении, Лазарк решился: он попросит у жены прощение, скажет, что это было наваждение, сошлется на какой-нибудь дурман или наследственную болезнь, окружит ее нежностью и заботой (насколько его хватит) и попытается хитростью вытащить из нее информацию об артефакте, которым она владеет, зная или не зная об этом.

Вместо обещанных 30 минут Лазарк дал Белорозе вдвое больше времени, а потом поднялся наверх. Дверь в ее комнату была открыта, и помещение по-прежнему оставалось пустым. Он подергал ручку двери, в которой час назад закрылась его жена, опасаясь, что ее упрямство все же заставит его выломать дверь и отказаться от запланированного примирения.

Белороза сидела за туалетным столиком к нему спиной. На волосы ее был накинут оранжевый ажурный шарфик, из-за чего волосы ее в лучах полуденного солнца казались рыжеватыми. Он подошел к ней и обнял сзади, нагнулся, разворачивая к себе, чтобы поцеловать, и остолбенел – перед ним была не Белороза, а какая-то незнакомка. Она соблазнительно улыбнулась и, как будто догадавшись о том, что он хотел сделать, сама поцеловала его, да так нежно и одновременно горячо, что его тело тут же отозвалось на эту ласку.

Это было какое-то наваждение! Ему не хотелось думать о том, куда делась Белороза и что здесь делает эта дама. Он не переживал из-за того, что вместе с Белорозой исчезла его надежда заполучить ключ от драгоценного ларца. Ему хотелось только обнимать, целовать и ласкать неведомо откуда взявшуюся в его доме девушку, и обладание ею казалось большим счастьем, чем обладание хрустальным яйцом с сердцем его отца.