Крылатая рать

Более того, ей казалось, что она знала это всегда.

Тем неожиданнее оказалось то, что произошло с ней дальше, ведь она не представляла перед своим мысленным взором ничего подобного.

Тропинка оборвалась. Безымянная вышла на поляну. Перед ней стояла избушка – низенькая, черненькая, неказистая. Избушка переминалась с ноги на ногу (да, у нее были лапы вроде птичьих) и что-то напевала скрипучим голосом. Зрелище презабавное. Но Безымянной было не до смеха. Что дальше-то делать? И какая ей предстоит встреча? И как войти в избушку, если у нее нет ни окон, ни дверей? А может, в нее вообще входить нельзя, может, она сама по себе Избушка.

Наконец, избушке надоело ждать, и она проскрипела старческим голосом:

– Чего стоишь, как вкопанная? Язык к небу прирос? Молви: «Избушка, избушка, встань к лесу задом – ко мне передом…»

Тут избушка закашлялась и пробормотала: «Надо бы цвету липового заварить, а то совсем расхворалась чегой-то. Либо у Кощея надысь просквозило».

– Избушка, избушка, встань к лесу задом – ко мне передом, – прилежно повторила за избушкой Безымянная.

Избушка заскрипела сильнее прежнего, заворчала что-то себе под нос, закряхтела и как-то нехотя повернулась на своих птичьих лапах. Дверь растворилась, и на пороге оказалась сгорбленная, морщинистая, худая старуха с крючковатым носом. «Ну, входи, коли пришла, – проскрипела она, откашлявшись. – Давно у меня не было гостей человечьего племени. Как тебя звать-величать? Куда путь держишь? Счастья пытаешь али от дела мытаешь?»

Задав вопросы один за другим, старушка снова закашлялась, потом крякнула и пробормотала неразборчиво: «Али в баньке попариться? Веничком-то березовым всю хворь да и выгоню».

С первого взгляда вопросы были простыми и естественными, но ответить на них вразумительно Безымянная не могла.

Как ее величать? – Рыжая? Безымянная? Сто сорок первая?

Куда она идет? – Куда глаза глядят и ноги несут? Но ведь это нельзя назвать целью путешествия. Получается, что бродит она по лесу бесцельно.

Что делает она здесь? – Ищет счастья? Или бежит от испытаний? Если по-честному, то она и вправду сбежала от трудностей. Как в этом признаться?

– Трудные ты вопросы задаешь, бабушка, – с горькой улыбкой ответила девушка. – Имени у меня нет. Куда и зачем иду – не знаю.

– Тяжело тебе, видать, деточка, – сочувственно кивнула старушка. – И как помочь твоему горю – не ведаю. Да и не помочь нельзя. Не кручинься, красна девица.