О личной жизни забыть

Пацаны сказали, что есть у тебя.

– В тумбочке. – Он даже не стал отходить от шкафа с одеждой.

Староста открыла тумбочку. Достала из пакета и внимательно просмотрела все фото Камиллы.

– Ты с ней целовался?

Вопрос, что называется, в лоб. А можно ли то, что было с Камиллой, назвать настоящим поцелуем? Да и с какой стати он должен отвечать?

Алекс присел на стул переобуться.

– Какие еще вопросы?

– Ну как хоть зовут, скажи.

– Камилла. Довольна?

Даниловна вытащила из ящика медальон, который при бегстве из Лимона оказался у него в кармашке рубашки.

– Это от нее?

– Нет, от мамы. Он не открывается.

Староста что-то зацепила ногтем, и медальон открылся.

– Да запросто открывается. Тут какая-то штука. Из золота, что ли? – Она с удивлением смотрела на чип внутри медальона.

– Потом посмотрю. – Алекс мельком глянул на желтую плоскую штучку, закрыл медальон и сунул себе в карман.

Зацепин поджидал их на стоянке для машин. С Алексом они, как всегда, не обменялись ни приветствием, ни рукопожатием, зато Даниловне «дядя Альберто» улыбнулся, как улыбаются симпатичным женщинам.

– Не жалко расставаться с этим врединой?

– Очень-преочень жалко, я его еще не слишком достала, – задорно откликнулась староста.

Алекс недоуменно переводил взгляд с одного на другую – все слова ему были понятны, саркастический тон тоже, а вот со смыслом сказанного пока было не очень.

– А чего такая радостная? – уже садясь в машину, спросил Зацепин.

– Родители домой возвращаются.

– Ого! Поздравляю! – оценил новость капитан.

– Почти два года. – Лицо Даниловны и в самом деле сияло, как капот новенькой иномарки.

Глава 6

– Почему ты не спрашиваешь, куда мы едем? – поинтересовался Петр, как только они выехали за ворота интерната.

Алекс ответил не сразу, предпочитал равнодушно смотреть в окно.

– Наверно, к моей бабушке.

– Пятерка за догадливость. – И куратор надолго замолчал, чтобы зря не метать бисер перед малолетним злюкой.

Они действительно ехали к Евдокии Никитичне, матери отца Алекса. Предварительно Петр уже побывал там, навел нужные мосты. Бабе Дуне еще осенью представитель военкомата сообщил о гибели сына, при этом вскользь сказав, что ее невестка и внук живы, но находятся вне России. И Евдокия Никитична, не очень жаловавшая жену сына, решила, что Ирина успела развестись с ее сыном, ну и конечно, в нищую Россию уже никогда не вернется и внука, разумеется, тоже не отдаст.