О личной жизни забыть

Учительница покачала головой и вернулась к диктанту.

«…оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников, когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек…» Написал?

– Сейчас. «…отважен человек»… – Копылов старательно писал.

– А он правда делает на странице уже не тридцать ошибок, а двадцать пять?.. – Терпения Даниловне хватило ненадолго.

Ольга Александровна гневно замерла. Потом подошла к Алексу и протянула руку. Он послушно отдал ей то, что успел написать.

И не глядя на гостью, учительница вышла из класса.

Алекс с укором посмотрел на старосту.

– Ну что я такого сказала?! – искренне недоумевала великовозрастная шалунья.

– У тебя кожа, наверно, как у слона.

– Э! Э! Фильтруй базар!.. Ну иди, еще извинись перед ней за меня. С тебя станется.

– А-а! – Алекс с тем же безнадежным выражением, что и учительница, махнул рукой, мол, что с тобой говорить.

Они вышли в коридор.

– Между прочим, тебя сегодня с вещами увозят, – сообщила девушка.

 – Вскрылись твои старые преступления, и все – прощай, Алекс!

Он остановился и обалдело на нее уставился.

– Да ты что, шуток не понимаешь. – Даниловна по-дружески толкнула его в плечо. Это было едва ли не первое ее прикосновение к нему, но Копылов даже не заметил этого. – За тобой куратор приехал. Куда-то тебя везет на все лето. Мне сказали тебя собрать.

Куратор? Всю весну о нем было ни слуху ни духу. И вот снова нарисовался.

Они прошли на крытую галерею, соединяющую учебный корпус со спальным.

– А как же экзамены? – вспомнил Алекс.

– Осенью сдашь. Тебе сейчас все равно их не сдать.

В мальчиковой спальне было засилье цветных глянцевых пятен. У изголовья каждой из шести кроватей на стене красовались вырезанные из газет и журналов фото. По заведенному порядку каждому воспитаннику разрешалось повесить не больше трех картинок – только Хазин повесил себе пять, доказав классному руководителю, что если Копылов повесил одну, то он за счет этого может повесить себе на две больше.

В основном это были снимки обнаженных красавиц и культуристов, и только у Алекса висел тихоокеанский атолл с пальмами и сверкающей водной гладью. Еще у каждого из ребят имелась своя книжная полка, на которой стояли учебники и беллетристика.

Пока он бросал в сумку рубашки и носки, Даниловна разглядывала его книги и журналы.

– Покажи мне ее фотографии? – вдруг попросила она.

– Чей? – не понял Алекс.

– Ну той девчонки из Коста-Рики.