Лисий выбор

– Чтобы смотрелось хорошо, надо челку, – задумчиво размышляла она вслух. – С другой стороны, укорачивать еще больше не стоит.

Розовый Пион вдруг одобрила эту идею.

– На Нихонских островах, откуда я родом, девушки на выданье часто носят такую прическу, оставляя высокую челку и отращивая волосы только сзади. Иногда делают две пряди по бокам чуть короче, до плеч, и перевязывают их тонкими шнурками. Это смотрится весьма красиво.

– Как интересно! – воскликнула госпожа, не прекращая орудовать бритвой.

Когда она щеткой смахнула обрезки волос, и мне поднесли отполированное бронзовое зеркало, я себя не узнала.

На меня смотрела то ли девушка, то ли очаровательный юноша, еще не достигший возраста, когда начинали гладко брить лоб и плести косу.

– Ну, как? – попросила женщина оценить ее работу.

– Даже не знаю, нравится мне или нет, – честно ответила я. – Но в любом случае благодарю госпожу за милость.

***

Позже я навестила раненую воительницу. Семечко Лотоса, весьма недовольная постельным режимом, стала очень капризной.

Впрочем, это свойственно всем больным. При моем появлении она попыталась встать, хотя прошел всего день с момента ранения. На ее домашнем платье проступило крохотное пятнышко крови, которую не в силах были сдержать повязки.

– Сколько можно? – ворчала она, когда брат мягко толкнул ее обратно на перину. – И что это за мягкое облако? Так я размякну подобно придворной даме, покуда заживает рана.

– Разве плохо быть придворной? – усмехнулся Стойкий Бамбук. – Живи без забот и хлопот, утопая в холе и неге.

– Брат!

Я с трудом успокоила возмущенную женщину. Мы сообща напоили ее лекарством, утишающим кровотечение. Потом мужчина достал флейту, которую я ему подарила.

– Видишь, девушка? Моя флейта размокла от воды и снова треснула, а твоя все так же поет.

Он завел тоскливую мелодию, в которой я без труда узнала «Прощанье с домом».

– Уж не надумал ли ты уезжать, дорогой брат? – осторожно поинтересовалась Семечко Лотоса.

– Дует северный ветер, сестра, – ответил он. – Скоро он позовет за собой.

И снова прижал флейту к губам, так что мы заслушались. И не только мы. Дремавшая у дверей в нише служанка и охранник навострили уши и вдоволь насладились выступлением.

Потом мы пили чай, взращенный на восточных островах, терпкий и бодрящий. Говорят, его сушат над угольями, так что он, как порох, рассыпается в руках, а при заваривании отдает весь свой вкус и аромат. Я никогда не пробовала такого изысканного чая, и сначала была немного разочарована.